Здравствуй, 1984-й стр. 5
зачислили, сразу дали комнату и даже выписали студенческий билет! Наверное, чтобы я не ушёл к ветеринарам, а такие мысли были у меня, девок там было больше среди студентов. Год учебы, потом армия, отсрочки тогда не было, но пришедший к власти Горбачев отправил всех солдат-студентов назад доучиваться, так что я не дослужил несколько месяцев, демобилизовавшись в сентябре тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.
Пока вспоминал, дошел до нашего домика на два хозяина с небольшим участком земли, где я обитал с родителями в прошлой жизни. В огороде копается бабка, что само по себе странно, не было бабок у нас в гостях.
— Скажите, а Буслики здесь живут? — обратился через ограду я к ней.
— Филимоновы мы, не знаю никаких Бусликов, — разогнулась старушка.
— А куда они уехали? — растерялся я.
— И не жили они тут никогда, мы как домик поставили, так и живем тут, — ответила бабка и потеряла интерес к беседе, вернувшись к грядкам.
Я, недоумевая, иду домой. Как это нет? Я точно помню. Может это другой мир? Надо почитать газеты. Пинаю стеклянную бутылку из-под лимонада, но тут же нагибаясь, на автомате подбираю её.
«Двадцать копеек» — смилостивилось пояснить подсознание. А то я сам не знаю, почем бутылки принимают. Потом почитаю учебники, поищу отличия, и вообще, думать, что делать во взрослой жизни пора. Ещё этот развал СССР. Отогнав Снежка и зайдя в дом, раздеваюсь и разуваюсь, не спеша всё осматриваю, одежды много в сенях, но вся рабочая. Дома меня встречает похмельный отец и бабка Лёля.
— Иди, ужинай, — подпихивает меня в бок бабуля в сторону кухни и подальше от отца.
Захожу. Нос обнаруживает приятный запах борща, я сглатываю слюну и наливаю себе тарелку, не забыв положить сметаны из старой с обломанным краем крынки. Поскольку отец работал забойщиком, мясо в доме не переводилось, кроме ворованного колхозного, был и калым, ведь со всей округи вели на забой свою личную скотину простые граждане. Нет, свинью много кто мог сам забить, а вот с бычком не так всё просто. Платили ему чем? Мясом да спиртным в виде водки или самогонки. Поэтому трезвым отец бывал не часто. Оглядываю помещение, взгляд падает на маленький пузатый холодильник — надо его проинспектировать потом. Плита есть электрическая, есть и обычная на дровах, на ней сейчас в большой столовской кастрюле варится еда для поросят наших. Вроде, бабка крупы сыплет да хлеба им. Есть и куры, но там мешок комбикорма стоит снаружи стайки, и кормлю часто я. На кухне всё просто, но основательно. Мощный стол, удобная лавка и несколько самодельных табуретов тоже монструозного вида.
Сметана у меня в борще своя — бабки промысел. А вкусно-то как!
Заходит бабка с пустой, уже помытой бутылкой, той, что я подобрал.
— Я её к твоим поставлю, — говорит она и ставит в незамеченный мной встроенный шкафчик внизу окна.
Подлила борща, добавила сметаны, вздохнула и вышла. А я, наевшись и помыв посуду, беру кусок халвы из стоявшей на столе миски, наливаю чаю из закопченного чайника с печки и иду к себе. Там первым делом я переоделся и нашел дневник. Открываю — мать моя женщина! Одни двойки, за редким исключением. Что поразило — домашка на завтра