Знаки и чудеса стр. 182
и в первую очередь к «загребской пелене», этрускологии не удается продвинуться вперед.
Рис. 91. Вверху — свинцовая табличка из Мальяно. Текст расположен по спирали: а — лицевая сторона; б — оборотная; внизу — бронзовая печень из Пьяченцы
Во-вторых, до сих пор при исследовании применялись, да и сейчас применяются, два главных метода дешифровки. С одной стороны, это вполне оправдавший себя на начальной стадии целого ряда удачных дешифровок комбинаторный метод, то есть метод объяснения и толкования надписей на основе. определенных закономерностей, полученных из самого 366 текста этих надписей; с другой — этимологический метод сравнения с предположительно родственными языками. Здесь-то и лежит основное препятствие.
Принимая во внимание то немногое, что известно о языке этрусков, мы вынуждены рассматривать, его как язык, совершенно изолированный, не находящий себе подобных ни в Италии, ни в других местах (некоторые исследователи, правда, поговаривают о его родстве с лидийским языком, но и этот последний слишком мало нам знаком для того, чтобы как-то помочь делу). В руках ученых не оказалось, стало быть, универсального инструмента — ключа, который так или иначе, но всегда с неизменным успехом, при всех важнейших дешифровках открывал доступ к тайнам, сокрытым в письменах. Таким ключом является знание того, какой именно язык был или мог быть родствен языку, подлежащему объяснению, или хотя бы простое предположение относительно этого языка. В руках Шампольона это был коптский язык, в руках Гротефенда — авестийский; Ганс Бауэр и Эдуард Дорм вооружились исходными предположениями из области общесемитского языкознания. Но даже и там, где тайна языка открывалась дешифровщикам внезапно, озаренная молнией догадки, как это было с индоевропейским языком клинописного хеттского у Грозного, с греческим языком кипрских надписей у Смита или крито-микенской письменностью у Вентриса, — даже и там этот ключ, раз уже попавший в руки исследователя, оказывал решающую помощь в продолжении и завершении работы.
Вот обо что до сих пор разбивались все старания, вот преграда, пробиться через которую не могут помочь исследователю ни имена богов и людей, ни должностные титулы и термины родства. Весь этот скудный лексический материал добыт главным образом комбинаторным и тем же «билингвовым» способом, то есть путем тщательного сравнения этрусских надписей с латинскими и греческими, сходными по содержанию, цели и прочим археологическим условиям. Здесь замыкается круг, из которого пока нет выхода.
Наиболее удивительным в нашей загадке является, как мы уже говорили, полное забвение в течение тысячелетий языка этрусков, населявших область в самом центре античного мира, а затем окончательно поглощенных народом и государством римлян. Сами римляне, столь любовно и бережно ухаживавшие за памятниками старины и с такой гордостью хранившие свидетельства своего прошлого, оберегали и высокопочитаемые ими духовные ценности своих учителей — этрусков. По достоверным данным, этрусская культура в Риме не угасала вплоть до падения западноримской империи в V веке; еще после 400 года в лагерях римских легионеров читали по-этрусски. И если этрусский язык потерян для нас, то вина за это лежит прежде всего на средневековых переписчиках, которые «принципиально» переписывали и оставляли потомкам в первую очередь латинские тексты, редко греческие, на все же прочие вообще не обращали внимания! Правда, если бы, к примеру, Меценат, влиятельный друг императора Августа и вошедший в
пословицу покровитель великих поэтов Рима, сам