Знаки и чудеса стр. 183
происходивший из рода этрусских царей, уделял бы наследию своих отцов — языку предков — хотя бы половину от тех щедрот и внимания, какие доставались на долю римской поэзии и искусства, то, кто знает, может быть, для будущих поколений удалось бы спасти кое-что большее, чем самое поверхностное представление об этом языке. Во всяком случае положение дел на сегодняшний день таково, что этрускология все еще томится страстным ожиданием момента, когда наконец ей удастся заполучить в свои руки именно ту самую желанную билингву — большую, двуязычную, латино-этрусскую надпись. Ведущий эксперт Римского университета по этрускологии Массимо Паллоттино говорил по этому поводу еще в 1956 году: «Открытие хотя бы одной-единственной подобной надписи оказало бы революционизирующее воздействие на исследования, проводимые во всех областях этрускологии; полученные в результате этого открытия столь важные для толкования текстов внешние данные, по всей вероятности, позволили бы раз и навсегда разрешить большую часть всего комплекса вопросов, накопившихся в течение столетий».
Стоит ли поэтому удивляться упорству, с каким итальянские ученые все вновь и вновь предпринимают поиски таких надписей. В феврале 1957 года на страницах печати промелькнуло сообщение о том, что, по мнению итальянских археологов, искомый ключ к решению загадки, возможно, хранится в стенах древнего этрусского города Вульчи, расположенного на отроге потухшего вулкана моше-нмиага, на юге Тосканы. Насколько нам известно, раскопки здесь еще продолжаются; причем все надежды, которыми, по словам Паллоттино, «еще живут» специалисты, связываются с тем, что на этот раз лопата археолога обнажает наконец не захоронения, до сих пор ничего значительного не давшие для решения загадки, а форум — центр политической, хозяйственной и культурной жизни древнего города.
Тот, кто хочет уже сейчас поближе познакомиться с таинственным народом этрусков, побольше узнать о нем и его характере, должен пока довольствоваться своеобразным искусством, сохраненным могильными склепами и только сейчас оцененным по достоинству. И прежде всего несравненной стенной живописью, которая раскрыла перед нами «видения безоблачного веселья, уже слегка подернутого дымкой скорби» и донесла до нас «прощальное послание» некогда могучих владык Центральной Италии.
Но нам пора к другой загадке письма! Она возбуждает интерес, между прочим, тем, что все сохранившиеся памятники этой письменности представлены печатями и амулетами из стеатита; во многих случаях это настоящие маленькие шедевры. И здесь нам предстоит совершить огромный скачок: в пространстве — от Центральной Италии до северо-западной Индии — и во времени — от середины I тысячелетия до нашей эры назад, к середине III тысячелетия. «Двадцать пять лет раскопок, исследований и изучения сделали историю Индии богаче на две тысячи лет — достижение, которое может рассматриваться как самое выдающееся в археологии». Решающими двадцатью пятью годами, о которых здесь идет речь, были два с половиной десятилетия, с 1922 по 1947 год. За этот поразительно короткий промежуток времени была открыта совершенно новая культура, так называемая культура Хараппы и Мохенджо-Даро, некогда распространенная в долине Инда.
Расположенный в Пенджабе огромный холм с небольшим городком Хараппа на вершине, скрывавший развалины древнейшего поселения, обратил на себя внимание уже в 1820 году, а в 1853 году стал наконец объектом изучения. Отдельные найденные здесь на протяжении десятилетий печати (обычно с изображением животного и знаками рисуночного письма над ним) были изданы уже в 1875 году,