Знаки и чудеса стр. 4
Крита. В своей книге Добльхофер сумел показать все обаяние и скромность Джона Чэдвика, который неизменно повторял, что раскрытие тайны до того неизвестного письма и языка крито-микенских табличек является исключительно заслугой Вентриса.
Правильность дешифровки Вентриса подтвердилась после раскопок 1953 года в Пилосе. Американский археолог Карл У. Блеген среди табличек, найденных в развалинах громадного дворца микенской эпохи, открыл своеобразную билингву. Она содержала крито-микенский текст, перечисляющий, согласно дешифровке, различные сосуды: треножники, кувшины с тремя и четырьмя ушками и кувшины без ушек, причем текст сопровождался соответствующими, рисунками. Таким образом, эту невзрачную табличку из Пилоса можно с полным основанием сравнивать с Канопским декретом и билингвой из Каратепе.
Подтверждая ту оценку познавательного значения пилосской таблички, которую дал Добльхофер, я никак не могу согласиться с его определением назначения всей совокупности документов хозяйственной отчетности, раскопанных Блегеном во дворце Пилоса. По мнению Добльхофера, эти таблички в своей массе являются временными, подсобными картотеками, которые, вероятно, через определенные промежутки времени, возможно, к концу каждого отчетного года, переносились в списки и описи, а затем уничтожались (стр. 324). Я полагаю, что подобное утверждение не может быть согласовано с той практикой, которая применялась в древности по отношению к архивному материалу. Как нам известно по дошедшим до нас документам из храмовых и государственных архивов Шумера, в последних хранились не только «списки и описи», но также и сами документы хозяйственной отчетности ряда десятилетий. Тот факт, что во дворце Пилоса были раскопаны таблички, восходящие лишь к одному году, свидетельствует не об уничтожении документов хозяйственной отчетности в конце каждого отчетного года, но, как я думаю, о другом, также весьма важном факте. Очевидно, в самом дворце, в канцелярии правителя, хранились лишь документы текущего года или, самое большее, последних двух-трех лет (возможно, эти документы были необходимы для справок). Документы же предшествовавших годов передавались в специальные архивы, в которых они оставались в течение десятилетий.
Волею судеб раскопки в Лагаше, Умме, Уре и других городах Шумера открыли нам архивы, где хранились документы, отражавшие хозяйственную жизнь прошлых десятилетий, а раскопки в Пилосе подарили исторической науке документы хозяйственной отчетности текущего года. Поскольку на этих пилосских табличках не отмечен год их составления, они, вероятно, будучи переданными в архив, хранились там в корзинах или кувшинах, на которых была соответствующая датировка. Можно надеяться, что в недалеком будущем в Греции откроют подобные архивы, датированные микенской эпохой, а в Шумере найдут собрания документов, еще не включенных в состав архива и хранившихся во дворце правителя.
Следует специально остановиться на IX главе. Она посвящена дешифровке древнетюркского рунического письма, которое было увековечено на величественных каменных памятниках, воздвигнутых в VIII веке в долине Орхона, южнее Байкала (теперь это территория Монгольской Народной Республики). Нужно отметить, что области Центральной Азии, ныне входящие в состав СССР или в состав соседних государств, являются родиной громадного большинства тюркских народов, а поэтому все, что имеет отношение к культуре последних, не может не привлечь нашего внимания. Особый интерес русского народа к тюркским обусловлен еще и тем, что судьбы этих народов были издавна связаны. В то же время интерес к тюркам на Западе был вызван, по мнению Добльхофера, противоположными обстоятельствами: там долгое время о тюрках совершенно ничего не знали, да и теперь