Знаки и чудеса стр. 6
с ее автором Э. Добльхофером в том, что дешифровка орхонских надписей — безусловно заслуга В. Томсена. Вместе с тем никак нельзя не возразить автору, когда он приписывает первую интерпретацию больших орхонских надписей также Томсену. Дело в том, что первым интерпретатором этих ценнейших исторических источников был В. В. Радлов, который, ознакомившись с открытым В. Томсеном древнетюркским алфавитом, уже в 1894 году дал первый перевод надписи памятника, воздвигнутого Кюль-тегину его братом (к этому переводу В. В. Радлов приложил древнетюркский текст с латинской и русской транскрипцией). В издании, которое было опубликовано тремя выпусками в конце 1894 года и в 1895 году, был дан второй перевод надписи на памятнике Кюль-тегину, а также перевод других орхоно-енисейских надписей. В. Томсен издал свой перевод лишь в 1895 году. К сожалению, Э. Добльхофер не упомянул о более ранних переводах В. В. Радлова.
Подобную же несправедливость допустил автор настоящей книги, приписав дешифровку угаритских текстов немецкому ученому Г. Бауэру и забыв о заслугах французских исследователей Э. Дорма и Щ. Виролло (глава VI). Правда, во имя справедливости по отношению к самому Добльхоферу надобно признать, что случаи необъективной оценки в его книге являются исключением.
В последней, X, главе, названной «Завтрашний день дешифровки», автор знакомит читателя с тремя существенными проблемами в области толкования и дешифровки письменных памятников, которые, к сожалению, и до настояще го времени остались еще не решенными: это этрусская проблема, дешифровка письма древних народов долины Инда и, наконец, тайна письма острова Пасхи.
Первая из трех проблем, этрусская, уже веками стоит перед наукой. За это долгое время был окончательно установлен этрусский алфавит и таким образом расшифрована этрусская письменность, однако язык этрусков по-прежнему совершенно не поддается объяснению, несмотря на острый интерес к истории и культуре этрусского народа, столь тесно связанного с великим Римом.
Подобную неудачу пытаются объяснить несколькими причинами. Одна из них — это отсутствие большой билингвы. Однако следует отметить, что и при отсутствии билингв были дешифрованы и объяснены тексты Библа, Угарита, Крита и Пилоса, да и
толкование хеттского иероглифического письма протекало в общем успешно, хотя в течение длительного времени наука не располагала обширным двуязычным памятником.
Указывается также на незначительное количество дошедших до нас больших надписей. Вряд ли можно безоговорочно согласиться с подобным объяснением безуспешного толкования этрусских текстов. В самом деле, наука имеет в своем распоряжении не меньше обширных этрусских надписей, нежели так называемых гублских (протобиблских) эпиграфических памятников, а последние были тем не менее дешифрованы и прочитаны в сравнительно короткое время французским исследователем Э. Дормом. Стало быть, основная причина, очевидно, таит в себе условия, препятствующие применению той методики, которая в ряде случаев успешно использовалась при толковании текстов, письмо которых было или стало известным. Эта методика предопределяет два способа, из которых первый — так называемый комбинаторный — есть метод объяснения и толкования текста на основании тех закономерностей, которые могут быть выведены из самого текста, хотя и читаемого, но непереводимого. Комбинаторный метод применяется и при дешифровке еще не читаемых текстов, поскольку он покоится на умозаключениях, сделанных при помощи наблюдений над строением различных групп знаков, независимо от их фонетической значимости. Второй способ толкования — этимологический — сводится к сопоставлению слов объясняемого текста со словами предполагаемого родственного языка.
По отношению к этрусским текстам пока применим лишь комбинаторный способ, но, к сожалению, следует