Знаки и чудеса стр. 7
признать вместе с исследователями, обладающими должной методической осторожностью, что использование его не приведет к ощутимым результатам. Что же касается второго способа толкования, этимологического, то он не может быть применен в данном случае, поскольку язык этрусских текстов, как правильно утверждает Добльхофер, является совершенно изолированным и до сих пор еще не включен в какую-нибудь известную науке группу языков.
Наиболее ярким доказательством изолированности этрусского языка служат надписи на двух игральных костях, которые найдены при раскопках в 1848 году. На всех их шести сторонах было вырезано по одному слову, и единственное вероятное предположение заключается в том, что эти шесть) слов являются именами числительными от «одного» до «шести», однако исследователи, несмотря на все усилия, до сих пор не смогли установить, какому числу соответствует каждое отдельное слово.
Изолированность этрусского языка и надлежит вместе с Добльхофером объявить главной причиной столь неизменных неудач при попытках толкования этрусских текстов, ибо все известные нам успехи при объяснении дешифрованных текстов были достигнуты в том случае, если язык последних принадлежал к хорошо изученной семье языков. Так, например, объяснению вавилонских, ассирийских, угаритских и гублских текстов эффективнейшим образом содействовала семитология, а объяснению клинописных надписей Ахеменидов — иранистика.
Некоторые затруднения, возникшие при толковании египетских текстов, были обусловлены тем обстоятельством, что египетский язык содержит элементы так называемых хамитских языков, которые, в противоположность семитским языкам, весьма существенно отличаются друг от друга.
В таком же положении, как толкование этрусских текстов, находится толкование мероитских надписей — письменности, созданной в государстве, которое сложилось незадолго до начала нашей эры к югу от Египта. Мероитское письмо дешифровано английским египтологом Ф. Гриффитом, но толкование надписей почти не продвинулось, так как пока не установлена близость мероитского языка с другими языками.
Между тем изучение шумерского языка, столь же изолированного, как и языки этрусский и мероитский, достигло значительных результатов. Условия, создавшие возможность для успешного толкования шумерских текстов, были подготовлены несколько тысячелетий назад. в писцовых школах Вавилонии и Ассирии. При раскопках были найдены древние учебники шумерского языка, игравшего в школах Вавилонии и Ассирии ту же роль, что и латинский язык в монастырских школах средневековой Европы.
Раскопки в Италии не подарили науке подобных учебников для изучения этрусского языка, а может быть, они никогда и не существовали, поскольку для чтения текстов, написанных алфавитным письмом, не требуется сложных пособий.
Следует отметить в качестве некоторого недочета книги Добльхофера, что в ней не упоминается об интереснейшей попытке исследователя Ольцши найти для самого пространного из известных нам этрусских текстов, для так называемой пелены из Загреба, параллельные италийские тексты. Этот важнейший письменный памятник был предположительно истолкован как собрание молитв к различным божествам, имена которых в них упоминаются. За каждой из молитв следует небольшой, казалось, отличный от молитвы текст. Подобное же сочетание молитв к различным божествам пантеона с последующим небольшим самостоятельным текстом засвидетельствовано в двух италийских памятниках — умбрском и латинском. В них следующие за молитвами тексты содержат указания, связанные с правилами ритуала жертвоприношения, а поэтому есть основание предположить, что и на загребской пелене тексты, сопровождающие молитвы, имеют отношение к предписаниям жертвенного ритуала. Толкование Ольцши свидетельствует о том, что «ему, по-видимому, все-таки удалось открыть новый путь проникновения в этот труднодоступный язык».
Конечно, до подлинного понимания этрусских