Знаки и чудеса стр. 8
надписей еще далеко, и этрусская письменность пока должна быть причислена к тем письменным системам, которые ждут, подобно письменности древних городов долины Инда, своего толкователя или дешифровщика. К сожалению, Добльхофер, рассказывая о попытках расшифровать письмо этих городов, почти не коснулся дешифровки, предложенной Б. Грозным в 1939 году. Это тем более прискорбно, что Добльхофер, ничего не говоря о содержании работы великого чешского ученого, весьма пренебрежительно относится к его выводам.
Оценивая труд Э. Добльхофера, надлежит подчеркнуть его любовное отношение к высокоодаренным исследователям, которые посвятили свою жизнь раскрытию тайн забытых в течение тысячелетий письмен и тем самым расширили наши знания об истории цивилизации человечества. В простом и талантливом изложении автора выступают во всей конкретности герои его книги, открывшие новые миры, начиная с Жана-Франсуа Шампольона и кончая Майклом Вентрисом. Читатель переживает и муки и радости творчества исследователей, которые смело шли неизведанными путями.
Добльхофер сумел отразить и неудержимый энтузиазм юного ученого Георга Гротефенда, проложившего путь в необъятный мир клинописных текстов, и неиссякаемую энергию престарелого Арчибалда Сейса, неутомимого исследователя в области дешифровки и толкования письменных источников Малой Азии и смежных с ней областей.
С особой любовью описывает автор короткую, но насыщенную трудовыми подвигами жизнь знаменитого английского ассириолога Джорджа Смита, который принимал участие в дешифровке кипрской письменности. Джордж Смит, в юности бывший простым гравером, стал ведущим ученым благодаря выдающейся одаренности и величайшему трудолюбию.
Думается, увлекательная и живо написанная книга» Добльхофера будет с интересом встречена читателями.
I
КОЕ-ЧТО О ПИСЬМЕННОСТИ
Вместо введения
Благословен тот, кто выдумал письмо.
Речь организует и упорядочивает мир. Слово — ее божественная искра — вот что с самого начала неизмеримо возвысило человека над прочими творениями в этом- мире. Пользуясь словом, он призвал ближних разделить его собственные мысли и чувства и повел их к сплочению в общество. И все же, вестью разносясь на большие расстояния и передаваясь поколениям, слово, уже канонизованное, оставалось ограниченным узкими рамками как в пространстве, так и во времени. Ведь и весть и канон были отданы на произвол передатчиков, и ничто не могло гарантировать надежное сохранение некогда сказанного слова. Это было достигнуто лишь тогда, когда человек изобрел письмо».
Письменность никак нельзя относить к древнейшим изобретениям. Это скорее одно из нововведений, имеющих значение величайшего культурного переворота, когда-либо произведенного человечеством. Письменность будет существовать и далее, хотя иной поверхностный наблюдатель, пожалуй, решит, что документальное кино и телевизор, магнитофон и радио в значительной степени могут ее исключить, что современная тенденция перехода от слова написанного, от умственного восприятия и обработки к слову высказанному, к простому накоплению слуховых и зрительных раздражений будет оспаривать у письменности ее господствующую в течение тысячелетий роль и даже в один прекрасный день ее вытеснит.
Письменность заставила человека поразмыслить о самом себе. Только благодаря ей стало возможно коллективное умозрительное мышление, раздумье человечества над своим происхождением, своей сущностью и смыслом своего бытия, стали возможны духовная культура, философские учения и великие религии человечества. Она служила цементом, которым пользовались основатели и строители великих империй; на ней покоится история как наука; она вызвала могучий взлет всех отраслей человеческих знаний, в том числе и естествознания; она одарила человечество и другими благами культуры и