Библиотека

Золотое побережье стр. 192

Размер шрифта
-
+
Тема

замечающую ничего вокруг Хану, на ее взлохмаченные волосы, толстоватые ноги… Ее безразличие к своей внешности, то, что она никогда не смотрит тебе в глаза, а только в сторону – ведь это не застенчивость. Что-то не совсем понятное, находящееся с застенчивостью в некоем отдаленном родстве, – но не застенчивость. Хана встает и идет на кухню, она проходит мимо зеркала, даже в него не взглянув. Джим вскакивает, подбегает к ней, крепко стискивает. Хана смеется.

– Ну так что же? – говорит она после завтрака. – Когда же я удостоюсь чести почитать что-нибудь твое?

– Н-ну, понимаешь… – Джим в полной панике. – Ну вот честно, нет у меня ничего законченного.

Легкая гримаса Ханы заставляет его зябко поежиться. Она считает меня дураком. Думает, не вешаю ли я ей лапшу про свои стихи, называю себя поэтом, чтобы девиц охмурять было проще, а сам двух строчек подряд написать не могу. Джиму кажется, что он отчетливо читает все эти мысли на лице Ханы. Да нет же, нет, все не так! Но он и вправду перепуган. Стихи есть, но они же такие тривиальные, да и сколько их там… Показать их Хане – только уронить себя в ее глазах. Но ведь и все мои отговорки и запирательства – по ним же все понятно. Более того, Хана может решить, что положение еще хуже, чем есть на самом деле. Джим в полной растерянности, но, по счастью, неприятная для него тема больше не поднимается.

Зато он взахлеб рассказывает о подвигах и свершениях своих друзей. О ночном серфинге Таша. О безлюдном небоскребе Хэмфри, да о чем угодно.

– А когда же я увижу этих твоих поразительных друзей? – спрашивает через некоторое время Хана. Глядя, естественно, в пол.

Джим запинается и сглатывает. Ведь его же, считай, спросили – стану ли я частью твоей жизни? И, ясное дело, Джим очень хочет, чтобы Хана стала частью его жизни, он и думать позабыл про какие-то там свои сомнения и отговорки. В чем там они были? Ее одежда, ее внешний вид? Чушь собачья.

– А вот у Эйба сегодня как раз небольшая тусовка. Родители уезжают и оставляют дом в полном его распоряжении. Пошли?

– Пошли. – Хана поднимает глаза и улыбается.

Улыбается и Джим – хотя он прекрасно помнит, что там будет и Вирджиния, не наверняка, но скорее всего. А также еще пара дюжин других идеальных образчиков Современной Калифорнийской Женщины. Но ему все это до лампочки, говорит он себе. До синей в крапинку лампочки.

Однако вечером, когда Хана подходит к его машине в тех же армейских штанах, орнаментированных поллоковской

россыпью пятен краски, и в тяжелом темно-коричневом шерстяном свитере – это не тот, что был на ней вчера, но родной его брат, – Джим непроизвольно морщится. Потом он замечает, что Хана вымыла голову и причесалась – не совсем еще высохшие волосы даже немного курчавятся – потрясающим, как кажется Джиму, образом. Но, если так уж сказать, кому какое дело, кто как выглядит? Уж во всяком случае, не ему. Ему на это начхать. Ему начхать на это с высокой колокольни. Джим выкидывает все мысли о внешности Ханы из головы, открывает перед ней дверцу машины, захлопывает, и они едут к Эйбу.

Эйб живет в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.