Журавушки стр. 126
И мы шли. Падали. Поднимались. И снова шли, потому что – нужно…
Он не забыл, когда переправились и сразу пошли в атаку. Вот и вражеские окопы. Едва Семен скатился в окоп. Повсюду россыпи гильз, валяется автомат, немецкая каска, а неподалеку два фашиста. Кто-то опередил Семена. Краем глаза успел заметить, как навстречу ему из блиндажа выскочил фашист и тут же отпрянул в сторону, когда его увидел, выхватил пистолет и сразу же выстрелил. Вроде рядышком был, но промахнулся. И Семен скосил его очередью из автомата. Он до сих пор помнит лицо этого фашиста. Видать, офицер какой. Выбрит. На щеке крупная родинка. И клочок бумажки приклеен. Видать, порезался. Он выскочил, и в глазах было удивление – это откуда тут русский взялся, а потом удивление сменилось страхом и еще чем-то… Ненавистью что ли… Он вырвал пистолет из кобуры, и Семен увидел вспышку. Ему даже показалось, что обожгло выстрелом. Но пуля просвистела мимо. И тогда уже он полоснул. Видел, как враг споткнулся и повалился на бок, рука неудобно подвернулась за спину, на которой расцветали яркие красные пятна крови. Семен перепрыгнул через него, снял еще одного фашиста, который пытался выбраться из окопа. Затарахтел пулемет. И Семен бросил гранату. Пулемет умолк, но чуть погодя вновь застрочил. Следом еще одну гранату кинул, следом еще одну и выпустил длинную очередь. Стрельба прекратилась. Пригибаясь, Семен помчался вперед. Там были наши солдаты и враг, которого нужно уничтожить. Батальоны шли в атаку…
А сейчас мимо него промчался мальчишка. Следом еще один. Чуть погодя целая группа прошла. И зашептались, тыча пальцами в него и его покореженную медаль «За отвагу». По глазам видно, что хотят спросить, но не решаются. А потом помчались наперегонки. Прозвенел звонок. Школа неподалеку. Ребята ждут не дождутся, когда наступят каникулы…
– А не рановато взялся за бутылку? – неподалеку раздался ворчливый голос дворничихи в линялом синем халате, косынке, галоши на ногах. Она широко махала метлой, поднимая пыль, и посмотрела на его поношенный костюм и худое морщинистое лицо с воспаленными красными глазами после бессонной ночи. – Сразу видно, что не первый день в загуле. Не рано отмечаешь праздник? Здесь дети играют, люди отдыхают, а он с бутылкой сидит. Ни стыда, ни совести нет! Хотя для вас, алкашей, каждый день – праздник. Деньги есть – Уфа гуляем, денег нет – Чишма сидим. Тьфу на вас! Что ты мне суешь свою медаль? У моего алкаша тоже есть. Утром уйдет как человек, а вечером на бровях приползает. Сволочи!
Она в сердцах сплюнула, приняв его за алкаша, и еще сильнее замахала метлой, больше поднимая пыль, чем убирая мусор.
– Не разобравшись, не сволочи людей, – стал заводиться Семен и почуял, как огнем полыхнуло внутри. – И мою медаль не тронь! Я кровь за нее проливал. Она жизнь спасла мне, а ты… Ишь, разоралась на всю улицу! Наверное, твой мужик и закладывает за воротник, что ему баба – дура досталась. В своей семье разберись, а на людей не кидайся, словно бешеная собака! Ишь ты, гавкает, и не остановишь…
– Я быстро на тебя управу найду, – рявкнула дворничиха. – И не посмотрю, что калека. Пожалейте их, несчастных… На каждом углу руки тянут, а у самих