Библиотека

Журавушки стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

рожи пропитые, вот как у тебя, к примеру. Подайте копеечку! Ага, бегу и спотыкаюсь! Да я за эти копейки хрип с утра и до ночи гну. Вот вам, подавитесь!

Она ткнула кукиш в его сторону и еще сильнее замахала метлой.

Семен не ответил. Какой смысл доказывать, если она никого, кроме себя, не видит. Мужик пьет, а виноваты все, кроме нее. Он вздохнул. Растер грудь. Себя корил, что сорвался. Нужно было промолчать. Такие обвинят во всех грехах и глазом не моргнут. А теперь… Он снова принялся растирать грудь. Таблетки в кармане, но лезть не хотелось. Так пройдет… Он проводил взглядом еще ребятишек, которые торопились в школу, и вздохнул, вспоминая свой выпускной вечер.

Семен ждал, хотел после школы отправиться в город. Выучится на агронома и будет заниматься хлебом. У них поля были – конца и края не видно, а теперь ничего не осталось. Последний звонок, всю ночь с классом гуляли возле реки, мечтали, кто и куда уедет учиться, кто и кем станет, а утром узнали, что началась война. И Семен мимо дома помчался в военкомат. Не взяли. Мал еще, сказали. Не торопись. И на твой век войны хватит. Правда, по самые ноздри хватило…

Он закрутил головой. Каждый год в любую погоду в этот день он приходил сюда, чтобы посидеть и помянуть дружков. За годы многое изменилось в окрестностях. Первое время словно магнитом тянуло сюда. Еще ничего не восстановлено. Перепаханные снарядами окрестности. Повсюду можно было найти пустые гильзы, а бывало, натыкались на неразорвавшиеся бомбы и гранаты, и тогда вызывали саперов. И частенько за городом раздавались взрывы, как напоминание о войне. Траншеи, по которым ребята носились. В войнушку играли, словно в глаза ее не видели, хотя многие из них оставались в городе и при бомбежке или артналете прятались в бомбоубежищах или спускались в подвалы. Детская память быстро вычеркивает плохие моменты и сохраняет лишь хорошие. Так и они. Носятся по траншеям, освобождают город, но в то же время никто из них не хотел быть фашистом. Все были русскими. Чуть до драки не доходило, когда нужно было делиться на две группы. И играли, оглашая окрестности звонкими голосами. А некоторые шли и подсчитывали, кто больше из них нашел пустых гильз, и тут же спорили, от какого оружия. Казалось, они знают больше о войне, чем взрослые. А может, так и было…

А Семен сидел и смотрел на них. Он больше года был в артиллерии, а потом после ранения перевели в пехоту, и попал он в отделение Петровича. Обрадовался, когда попал к Петровичу. Сам Петрович всего лишь на несколько лет был постарше, но уже вся грудь в наградах. Вроде разница небольшая, но характер – не позавидуешь. А может, наоборот, завидовать нужно. Кремень! Его слово – закон для всех. Даже от ротного или комбата прибегал посыльный и говорил, что не сержанта, а Петровича к начальству. В его годы и по отчеству – это много стоило…

Семен закурил. Показалось, с неба донеслось курлыканье. Соловьи заглушали своим пением. Поднял голову. Долго всматривался в синее небо, по которому плыли редкие облака, и не заметил журавлей. Видать, показалось. Семен вздохнул. А потом снова задрал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.