Журавушки стр. 129
давая врагу опомниться. Нужно было продержаться всего ничего – каких-то несколько часов, и подойдут основные силы, а потом только вперед и вперед, но сначала нужно удержать переправу…
– Солдатик, миленький, потерпи, – первое, что услышал Семен, когда очнулся и увидел, как его вытаскивала какая-то девчушка на плащ-палатке. – Я уж думала, ты помер. Весь бок разворотило, и ступни нет. Мимо проползла, а тут стон услышала. Оглянулась, а ты шевельнулся. Потерпи, миленький. Дотащу до берега, а там в госпиталь определят. Потерпи…
И Семен снова потерял сознание.
Очнулся в госпитале, когда над ним ворожили врачи. И снова терял сознание. И опять приходил в себя, и пытался облизнуть сухие губы, а медсестра качала головой и влажным кусочком бинта промакивала губы. Он лежал на столе, а перед глазами был бой и на глазах падали солдаты. И Петрович, успевший подобраться к доту и забросить в него связку гранат, но и он упал. И тут кинулся Семен к нему, чтобы оттащить в сторонку, и не успел. Взметнулась земля перед глазами, когда рядом разорвалась мина, и он упал навзничь. Больно резанула небесная синева, и наступила тьма, и где-то в вышине доносились печальные крики журавушек, что летели ко родным местам…
Долгие месяцы в госпитале. И первый выход в свет. На лавочку возле госпиталя. Осень. Солнце яркое, но уже не греет. А из-под небес донеслось курлыканье, словно журавушки видели его и звали за собой.
– Ну, как же я полечу за вами с одной ногой и другой искалеченной? – сказал он. – Я даже от земли не смогу оттолкнуться, да и крыльев нет, чтобы взлететь. Эх, ребятки-ребятки… Сам мучаюсь и вас не могу отпустить. Вот здесь вы у меня, вот тут!..
Семен постучал по груди и поморщился. Огнем полыхнуло внутри, он даже дыхание затаил, а потом медленно выдохнул, когда стало полегче.
Он опять поднял голову, пытаясь увидеть их в яркой синеве. Прищурился, а слезинка по щеке скользнула. Он словно не журавушек услышал, а голоса дружков, что погибли в том бою. И Семён сидел с закрытыми глазами, плечи вздрагивали, словно зябко стало на осеннем ветру, а из закрытых глаз нет-нет да и скатится слезинка…
– А почему у вас медаль помята? – Неожиданно рядом с ним раздался голос, и он увидел, как мальчишка стоял и осторожно трогал его награду. – А почему у вас всего одна медалька и та измята, а у других много. Я сам видел!
– И у меня есть награды, – усмехнулся Семен. – Я не нощу их. Тяжелые. А эта самая ценная для меня. Потому что спасла мне жизнь. Видишь след от пули? Сюда попала, а медаль спасла. Если бы не она, и меня бы не было.
– А-а-а, – протянул мальчишка, развернулся и помчался к матери, которая стояла возле памятника. – Мам, это в него пуля попала. И медалей много. И в ногу, наверное, пуля попала и оторвала ее. Правда, мам?
– От неугомонный! – всплеснула руками мать и оглянулась на Семена. – Вы уж извините его. Любопытный. Всё ему нужно знать.
– Ну и правильно, – кивнул головой Семен и вздохнул, взглянув на мальца. – Ничего, все правильно.
У них с Валентиной не было своих детей. Война не дала. Обоим досталось по самые ноздри. Она