Библиотека

Журавушки стр. 146

Размер шрифта
-
+
Тема

боженька и наказал. Ничё, Ефимка, оклемается! Не впервой ей болеть-то…

И она снова махнула рукой, потом прикрикнула на козу и принялась вязать узлы, чтобы коза не сбежала.

Ефим промолчал. Знал, если ответить, тыщу причин найдет бабка Анютка, чтобы языком помолоть. И не отстанет, пока все новости не расскажет.

Ефим отвернулся и зашагал своими ногами-ходулями. По тропке спустился по склону холма – и вот дом Назара. Остановился. Отдышался. Что ни говори, а старость не радость. Стукнул в окошко, поднялся на крыльцо, оставил галоши возле двери и зашел.

Дед Назар возился на кухоньке. Кивнул, здороваясь, приложил палец к губам, чтобы не шумел. Ефим вытащил из кармана сверточек. Кусочек сала, пригоршня сушеных грибов и горстка конфет – гостинец для Марфы. И они принялись шептаться. Назар изредка поглядывал на занавеску, где на кровати лежала жена, и хмурился. Потом Ефим заглянул в щелку и, заметив, что Марфа лежит с закрытыми глазами, отмахнулся, не стал отвлекать соседа, а заторопился к выходу. Пусть Назар занимается своими делами. И, скрипнув дверью, вышел из избы, а на душе почему-то тяжело стало, словно грузом придавило и не дает разогнуться.

– Эх-хе! – вздохнул дядька Ефим, надвинул кепку на глаза, запахнул фуфайку и пошел мерить тропку ногами-ходулями, редкий раз посматривая на журавушек, что кружились в вышине.

Дед Назар выглянул в окошко. Проводил взглядом соседа. Насупился, заметив журавушку неподалеку. Развернул сверток. Вкусно пахнуло салом и грибами. Он взял горстку грибов, поднес к носу и втянул воздух – у, какие запашистые! А потом всё убрал. Пригодится. Громыхнул чугунком на плите, почмокал, пробуя тёплую подгоревшую кашу, прошёл в горницу и заглянул за занавеску. В закутке возле окна стояла кровать с потемневшими спинками, на подоконнике был высохший цветок в ржавом ведёрке, а рядом два пузырька и щербатая ложка.

На кровати, укрывшись ватным одеялом, лежала худенькая бабка Марфа: заострившийся ястребиный нос, смуглое лицо в частой сетке морщин, рот провалился, лишь узкая полоска губ видна, седые лёгкие волосы выбились из-под платка, а в вороте старого платья видна чёрная тесьма с простеньким крестиком. Старуха лежала, дышала редко, с протяжными хрипами. Рука нет-нет, и вцепится в одеяло, а потом начинает елозить, словно что-то искала.

– Ничего, Марфуша, оклемаешься, не впервой. Сейчас Ефим Фадеев заглядывал. Гостинец принес. Чуток сала, грибов да карамелек. Чаёк пошвыркаешь с конфетками-то, а завтра лапшичку сварганю с грибочками. У, вкусно будет! – и старик почмокал губами. – Чуток поговорили с Ефимкой, и он заторопился к Шиловым. Я попросил, чтобы Андрейка Шилов в больницу заехал, с фершалкой поговорил, может, какие-нить микстуры припишет. Андрейка молодец, не отказывает. Всем помогает, а ты говорила, что одни остались. Глянь вокруг, сколько соседей, и все помогают друг дружке. Так и нужно жить, – сказал старик, подошёл, крупной ладонью провёл по лёгким седым волосам. – Дышишь – значит будем жить, а по-другому нам никак нельзя. Пропадем друг без дружки. Я кашку подогрел. Покушаешь?

Старуха продолжала лежать. Протяжно дышала, тяжело.

– Спишь, что ли? – дед Назар потоптался рядом, посматривая на жену, потом опустил занавеску. – Ну ладно, поспи, я на улицу выйду, погляжу, что делается, да на крылечке покурю. Попозже покормлю, когда проснёшься.

Скрипнув половицами, дед Назар вышел на веранду, набросил выцветшую фуфайку,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.