Библиотека

Журавушки стр. 86

Размер шрифта
-
+
Тема

живо взяла тазик и пошла работать. Эй, ребятки, – окликнул он взрослых сыновей. – Хватит хаханьки разводить – не бабы базарные. Чище опаливайте свинку, чище. Сами же будете кушать. Свиные уши опалите, разделите и отдайте ребятишкам – вкусно. И шевелитесь. Нечего гонять лодыря. Время не ждёт, в рот пароход! – и, нахмурившись, привстал на крылечке, когда увидел, что во двор зашёл невысокий мужичок. – Ну-ка, пошёл отсюда, сволота! Ещё раз увижу, взашей выгоню. Вон отсюда! Сколько можно говорить, что в мой дом дорога закрыта для тебя! – Дождавшись, когда мужик выскочил и скрылся за палисадником, он опять присел на крыльце. – Гад, все деревенские мужики воевали, а этот метрику подделал и прятался за спинами наших баб. А сейчас в грудь кулаком стучит, что, если бы не он, вся деревня бы передохла от голода. Тоже мне, спаситель нашёлся. Сволота! – опять повторил он.

Таким он был всегда: грозным, но в основном только с виду и на людях, вечно хмурым, редко улыбался. Сам за двоих работал и других заставлял. А когда вернулся с тяжёлым увечьем с войны, пришлось почти всю тяжёлую работу перекладывать на сыновей и дочерей. Нужно было поднимать хозяйство.

Ладно, семье удалось выжить, с голоду никто не умер, хоть и опухали, как бабка говорила. Тяжёлые времена были, голодные. Всё продали, лишь бы девчонок прокормить. Если удалось пережить зиму, весной облегчённо вздыхали. На траве держались да на рыбе, что ловили.

Сети плели, верши готовили и весной выходили на речку. Пусть Ветвянка была узкая и быстрая, зато всякая рыба в ней водилась. Все становились рыбаками, от мала до велика. Если взрослые не могли, тогда дети уходили на речку, а вечерами улов делили по едокам. Так и жили всей деревней.

Он не испытал этого, не видел. Вместе с сыновьями на фронт ушёл. Считал, что отделались малой кровью. Шестеро ушли на войну. Один сын в танке сгорел, и еще одна журавушка отправилась во родные края. Второй, Матвей, в начале войны попал в плен, а когда союзники освободили из концлагеря, он отправился домой, но по дороге его арестовали, видать, что-то нехорошее тянулось с войны за ним, и дали десятку без права переписки.

Отсидел срок, но не стали освобождать, наоборот, ещё добавили несколько лет и отправили на поселение. Лишь недавно Матвейку выпустили, и сегодня он должен приехать домой. А остальные сыновья вернулись, хоть и с ранениями и контузиями. Главное – живые, а остальное – это ерунда.

– Давай-ка выпьем, Семён, – старик подтолкнул сына и крикнул: – Слышь, Наташ, нам по рюмочке подашь? – так, в рифму, привычно сказал он и, достав из кармана папиросы, закурил.

Скрипнула дверь. Донеслись шаги. На крыльце появилась старуха в юбке до пят, в тёплой кофте с длинным рукавом, несмотря на летнюю погоду, и в платке. Поставила две потёртые кружки на ступеньку. Налила. Рядом поставила щербатую тарелку, положила несколько четвертинок лука, щепотку соли и кусочек ржаного хлеба и, поправив платок, молчком вернулась в избу.

– Видать, сегодня болеет, – кивнув на неё, сказал Семён. – Так и мается головой, да?

Отец взял кружку. Заглянул, передёрнулся от сивушного запаха и медленно выпил. Поморщился. Вытер длинные усы и, шумно вздохнув, отложил в сторону кусочек хлеба.

– Да, Сёмка,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.