Библиотека

Журавушки стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

столу, что-то доказывали, о чём-то спорили до хрипоты и опять громыхали по столу – того и гляди, развалится.

Баба Наташа вернулась во двор. Уселась на завалинку и тихо заплакала, прижимая платок к глазам. Дочери и снохи сгрудились возле забора и молча наблюдали за ней и за избой, внимательно прислушиваясь, что там творится.

Вдруг наступили тишина. Баба Наташа вытерла слезы и прильнула к запылённому стеклу, стараясь рассмотреть, что происходит. Опять поднялась по ступеням. Прошла в сени. Прислонилась к двери, ничего не услышала. Покачивая головой, она вышла на улицу. Приложив к глазам ладонь, долго смотрела в сторону ребятишек, которые играли неподалеку от дома, и, заметив внука, опять замахала рукой.

– Алёшка, подь сюда, – протяжно крикнула она, дождалась, когда внук прибежит, и снова подтолкнула к двери. – Ты же знаешь, как заглядывать в избу, чтобы не заметили. Поэтому кликнула тебя, а не других ребятишек. Ты уж посмотри, что мужики делают. Нам же запретили заходить. Кнутом исхлещет. А дед не тронет тебя. Не боись. Он любит тебя, – она повторила. – Я знаю. Зайди, внучок, поглянь. Душа не на месте.

– Баб, я кушать хочу, – недовольно забубнил Алёшка. – Дай пирожок! Мне надоело глядеть. Что я бегаю и бегаю… Вон, пусть другие мальчишки смотрят или сама иди да гляди, а я кушать хочу, аж в животе урчит, – и отвернулся, обидевшись. – Все мальчишки играют, ты не трогаешь их, а меня заставляешь. Иди с ними и смотри, – он продолжал недовольно бубнить.

– Подожди, внучек, подожди, попозже накормлю, – прижимая к себе, сказала баба Наташа. – Сам же видишь, что творится. Дедка никого в избу не пускает. А ежли ты зайдёшь, он не заругается. Любит тебя, – и опять повторила: – Сходи, внучек. А я кашку успела приготовить. В печке сготовила, натомила с пенкой. Вкусную, как ты любишь, пшёнку с молочком и тыковкой. Сладкая – страсть! Ну погляди, а?

Недовольно заворчав, Алёшка, неумело посвистывая, за что получил подзатыльник от бабы Наташи, медленно поднялся по ступеням. Добрался до двери. Прислонившись, долго стоял, прислушиваясь, потом опять приоткрыл дверь – щелочку, чтобы одним глазком взглянуть, присел на корточки и застыл, внимательно наблюдая, что делалось за столом. Потом прикрыл дверь. На четвереньках выбрался на крыльцо, поднялся и, быстро скатившись по ступеням, пошёл к калитке, не обращая внимания на бабу Наташу.

– Эй, Алёшенька, Алёшка, куда помчался, а? – недовольно окликнула баба Наташа. – Что молчишь-то, как в рот воды набрал? Что мужики делают? Я для чего посылала тебя? Ну-ка, рассказывай…

– Чего-чего… – буркнул Алёшка. – Плачут они.

– Как – плачут? – с недоумением взглянула баба Наташа. – Подожди, куда побежал?

– Как-как… Глазами плачут! – опять буркнул Алёшка, захлопывая за собой калитку. – Все сидят, разнылись, словно девчонки. Даже дедка глаза трёт и сморкается. Фу, глядеть противно! Вот только мой папка не плачет. Уставился на дядю Матвея, а сам молчит, – сказал и скрылся за калиткой.

Поправив платок, баба Наташа потопталась, поглядывая на окна, потом перекрестилась и исчезла в сенях. Приоткрыла дверь, долго смотрела на деда, на сыновей, которые сидели за столом. Облако дыма повисло над ними. Накурили, хоть топор вешай. Наконец-то, решившись, она зашла, сделала маленький шажок и остановилась, поглядывая на старика. Дыхание перехватило, когда дед взглянул на неё и нахмурился, хотел

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.