Аббарр. Песок и пламя стр. 487
Сколько ни лей слёз и крови, тебе всегда будет мало. Ведь так?
Карш поднялся и отряхнул руки. Запрыгнув на гвара, он посмотрел в сторону Чёрного Цветка. Сердце сжала неведомая доселе тоска по дому, но, развернувшись, он пустил Золотинку в противоположную сторону: вниз по змеящимся рёбрам бархана. Туда, где ждал Мараг.
– Зайдём в Шаанарх, – поравнявшись с напарником, сообщил Кар. – Негоже вести пустых гваров через Торговые Врата. Возьмём диковинок на потеху публике.
Небольшое поселение славилось старой легендой, специями и красителями. Жители, ловкорукие бисты архаа, передавали секреты ткачества и окраски из поколения в поколение, а бутылковые деревья – хаа, тянущие свои корни до самого спящего Дракона, – давали живительную влагу, кров и тень. Со стороны деревня напоминала огромное перекати-поле: сплетённые клубком ветви лишены листьев, но сплошь усеянные мягкими бурыми наростами хаатаар, «камнями хаа», толстокорыми и водянистыми. Хаатаар были природными флягами и основным источником пищи местных. Ими кормили низкорослых коз, что давали шерсть и молоко, в их кожуре вываривали ткани, чтобы получить глубокий, насыщенный охристый оттенок. А глинистая почва у подножия деревьев была прекрасным сырьём для изготовления посуды. Однако те, кто ехал из Азура или Варме, редко делали крюк и теряли два дня на Шаанарх. Редкие ротозеи и такие «пустые» караваны как у Карша – вот и все посетители деревни. Первые дивились на живой клубок, пили дары хаа, покупали цветастый наряд да причудливый кувшин с куском пряного козьего сыра. А вторые надеялись, что хоть как-то окупят истёртые копыта гваров, лишившись в пути груза, и делали ровным счётом всё то же, что и первые.
Но Карш шёл в Шаанарх за особым сокровищем. И пока гвары мяли песок, память таруку перенеслась в прошлое. Тем же путём, но много лет назад он ехал к архаа вместе с Отцом.
– Отец, но ведь в этом дремучем клубке не будет товара и на одного «дракона»? – возмутился совсем ещё юный Карш.
Он уже был в Шаанархе раньше, дивился его природе и знал, что цветастые грубые ткани не столь популярны в белом городе, как невесомые шёлковые отрезы и расшитые золотом полотна из Варме.
– Истинные драконы не видны глазу, – улыбнулся Дхару. – Маленький самородок проигрывает глыбе известняка в размере, но не в цене.
И Отец поведал историю, которой хватило на весь путь. И когда Вариол увидел сплетённые ветви Шаанарха, он взглянул на них совсем другими глазами. Вот и сейчас голос отца и его рассказ вновь сопровождали Карша.
– Когда побеги хаа были юны, малочисленное племя бистов-изгоев укрылось в их тени. Обессилевшие и преследуемые полчищем орхов, они воззвали к Белой Богине, моля о защите. В то время, в пору легенд и чудес, необычное происходило чаще, чем нынче. И на зов беглецов явилась Пламяокая Шаана Хранящая Огонь Интару.
Закипел песок и поднялся как волна, чтобы смыть посмевшую стать на пути алчущей Мэй. Но зелёное пламя обратило песок в камень. Мутное стекло с застывшими ликами оскаленных орхов покачнулось и опасно накренилось, грозя упасть и раздавить изгоев и их защитницу. Но тогда выросли из песка краги, и были они подобны стражам-псам. Камень упал на их спины, и лапы псов утонули в песке, пробив твердь и коснувшись Спящего Дракона. В образовавшиеся