Аббарр. Песок и пламя стр. 488
провалы осыпались и побеги хаа. Но стоило деревцам коснуться текучего серебра подземной реки, как сила влилась в них, и вмиг потянулись они обратно к Орту. Стволы их трещали, увеличиваясь в охвате, а ветви и корни пронзали песок, мешая его с водой, пеплом и опавшей корой, рождая чёрную глину – маатахаа, «чёрная земля».
В мгновение выжженная пустыня превратилась в пульсирующий кокон. Мэй отступила. Шаана соткала из пламени завесу, которую не в силах преодолеть орхи, а изгои в память о ней назвали это место Шаанарх – «Дом, спасённый Шааной», а себя архаа – «живущие под хаа». А под камнем, в котором всё так же щерятся запечатанные орхи, меж застывших тел крагов и корней хаа, образовалась пещера, и Спящий Дракон наполнил её водой. В сумрачные воды озера из неизведанных глубин мира попали тёмные лунники – моллюски с раковинами, перламутр которых был похож на туманную звёздную ночь или на осколок Бездны. Местами чёрный, как дараит, местами серебристый, как лунная сталь, с мерцающими искрами света. Перламутр этот был не только прекрасен, но, как говорили старейшие, мог впитывать отпечаток души носившего его.
– Мужчины Архаа дарят ожерелье с лунником своим избранницам. Прежде чем вручить подарок, они носят его при себе, чтобы перламутр впитал их душу, а после связал с душой возлюбленной. Однажды Вариол, когда ты встретишь ту, кому не жалко будет отдать своё сердце и душу, ты вернёшься сюда за ракушкой.
– Ха, – фыркнул Вариол. – Не думаю, что пустыня доведёт меня до такого. Я хочу быть похожим на тебя! Таким же сильным и свободным!
– А почему ты решил, что любовь делает мужчину слабым и лишает свободы? – рассмеялся Дхару.
– Ну а где ж тогда твой лунник и твоя возлюбленная? – съязвил Вариол.
Тень коснулась лица Отца, улыбка исчезла, и, взглянув вдаль, он ответил:
– Мой чёрный лунник вместе с моей душой и любовью спит вечным сном в объятьях Ррабба.
– Прости, Отец, я не знал, – Вариол смутился. – Мне стыдно за свои слова.
– Ты не мог знать. Мы проживаем всего одну жизнь, и хорошо, когда узнаём за неё хотя бы себя.
* * *Архаа облепили путников: нечасто гости баловали поселение. Дети радостно пищали, взрослые махали длинными тонкими руками, приветствуя и протягивая хаа.
Мараг крутил головой, позабыв о мучивших его кошмарах:
– Я и не знал, что они существуют! Я б не удивился плетёному лесному городку на Архипелаге. Но тут! Среди песка!
– Держись прямо, дорога приведёт тебя к ткачам. Доверяю тебе выбрать отрезы поярче, не с пустыми же гварами возвращаться! Только сначала выбери один, – Карш подмигнул, – дай на несколько «ракушек» больше, чем просят, и подожди немного.
– А что будет? – глаза Марага блестели. – Это испытание? Секрет? Тайный торговый знак?
– Увидишь, – Карш повернул гвара и нырнул под полог тонко сплетённых, как сеть, молодых побегов.
Карш знал, что Старейший ждёт его у порога своей хижины. Так оно и было. Выцветший старик терялся на фоне белых ветвей. Он был похож на сброшенный при линьке покров паука: такой же сухой, полупрозрачный, с длинными конечностями. Старейший сидел на корне, вынырнувшем из земли. И корень этот был столь огромен, что казался упавшим деревом.
Осколки Орта пробивались через заросли и золотыми мазками