Аббарр. Песок и пламя стр. 494
участвовал в политических играх и даже носа не совал в столицу. Но это всё не уберегло его от тяжёлой болезни и неминуемой смерти жены и свалившегося от неё наследства: трёх детей и непомерных долгов. Отцу удалось не растерять первое и приумножить второе. Игры, залоги, выпивка… Альта была старшей из всех, и когда в дом постучал лихвач, первое, что он оценил, – это красоту девочки: остальное-то богатство семьи давно было продано.
Талламиль рассказывала свою историю так, словно это произошло с кем-то другим. Будто это была одна из сказок, которые девочки шепчут куклам перед сном. Вот только Карш знал, что в этой истории будет слишком много чудовищ и ни одного воина в сверкающих доспехах, спешащего на выручку Альте.
– У нас могли забрать всё. Отправить отца на шахту, а младших в приют. У меня не было выбора, – отстранённо произнесла элвинг и замолчала.
– Кто привёз тебя в Аббарр?
– Имперцы, работорговцы, – девчонка задумалась. – Лихвач свёл меня с «нужными» людьми. Таких, как я, было немало. Весь путь был как в тумане из-за качки и духоты, но нас никто не трогал. Лишь опаивали снотворными отварами, чтобы вели себя тихо. Не плакали. Не портили вид… Сознание прояснилось лишь в «Силурийской Лилии».
Талламиль разгладила складки на покрывале кровати:
– На краткий миг я проснулась принцессой, – она улыбнулась воспоминаниям с горькой тоской. – Под расшитым пологом на белоснежных простынях. Меня накормили, отмыли, нарядили в красивые одежды, и я уже было подумала, что сказки не врут. А затем продали с торгов и клеймили как животное.
Талламиль откинула волосы, обнажив шею:
– Пылающий лепесток и треугольник трёх башен – тавро лучшего товара, дороже нас только белоснежные кайрины и ветераны арены. Белый, пока твоё тело принадлежит Аббарру, и чёрный, когда долг уплачен.
Карш смотрел на чёрный лепесток белого города, не мешая истории течь.
– Знаешь, я ведь давно выплатила долг отца и свою вольную. Орт совершил уже оборот, как я свободна. Первым делом я выкрасила волосы в чёрный и отправилась на Лантру. Никто не смотрел на меня как на шлюху, никто не знал моей истории. Я добралась до Рагкаэра, подошла к плетёной изгороди, и верный пёс кинулся мне навстречу. И тогда из дома вышел мой старик, я хотела окликнуть его, но он лишь улыбнулся и спросил: «Вы кого-то ищите?» Мой отец не узнал меня. «Этот пёс был любимцем моей дочери», – кивнул он на льнувшего к моим ногам зверя. «А что с ней стало?», – спросила я. И знаешь, что он ответил? Он сказал, что его дочь умерла, и даже указал место, где стоит могильный камень.
Бутылка опустела, и элвинг поставила её на пол.
– Я дошла до того камня и прочла выбитое на нём имя, когда-то принадлежавшее мне. А после вернулась к старику и купила за пять золотых пса. По «дракону» за каждый год, что он ждал, – элвинг горько усмехнулась. – Единственная любовь, которую можно купить.
Карш подавил желание встать и подойти к элвинг, обнять, утешить. Девушка благодарно кивнула. Она давно перестала жалеть себя и не просила жалости от других.
– Иногда мне кажется, что отец узнал меня, но не смог принять. Как бы оно ни было, Альты больше нет, а дом