Аббарр. Песок и пламя стр. 492
бистов, а элвинг ничего не оставалось, как улыбнуться Каршу.
– Давно ты в Аббарре, Талламиль? – Карш вгляделся в изящные черты лица и зелёные, словно кошачьи глаза, с золотыми искорками.
Элвинг изящно провела пальцем по ободу кружки, по-кошачьи изогнулась и склонилась так близко к караванщику, что аромат трав и масел заставил сердце биться быстрее.
– Достаточно, чтобы забыть о прошлой жизни, – голос её был слаще мёда.
Лёгкое движение, и вот уже пальцы Талламиль коснулись руки биста. Ловкими, отточенными, но такими естественными движениями они ласкали и будоражили.
Карш скользнул взглядом по друзьям – каждый был поглощён лимрой, беседой и женщиной. Как и он. Ничего не стоило затеряться в самой гуще таверны.
– Сколько стоит, чтобы ты её вспомнила?
На миг в глазах элвинг вспыхнул огонь. Страх, боль, гнев? Рука Талламиль дрогнула, и она знала, что караванщик заметил это. Карш не сводил с неё взгляда.
– Двойная плата, – девушка враз осушила кружку и натянуто улыбнулась. – Три «дракона». «Драконы» – лучшее средство, чтобы забыть и чтобы вспомнить.
Под дружеское улюлюканье Калача и Плаша Карш сгрёб элвинг за талию и, покачиваясь, протиснулся через столы и пирующих к лестнице, по пути прихватив бутылку вина и щедро оплатив выпивку друзьям и их подругам.
Заперев дверь изнутри, Карш вмиг сбросил притворный хмель. Элвинг опустилась на кровать, но, увидев, что её магия больше не действует на этого странного тхару, растерялась.
Карш вынул из кошеля три золотые монеты и положил на стол драконами вверх. После заглянул в одинокий шкафчик, но не обнаружил стаканов.
– Придётся обойтись, – караванщик пододвинул стул и уселся напротив кровати.
Молча он рассматривал элвинг, как диковинного зверька. Совсем юная, хрупкая, с усталыми глазами. Талламиль покосилась на «драконов», упрямо вздёрнула подбородок, стараясь казаться храброй. Караванщик знал, что у неё припрятан кинжал и что сейчас элвинг одной рукой «незаметно» тянется к нему, а другой теребит завязку блузки: решая, что первым пустить в ход.
– Не бойся, – Карш выдернул пробку из бутылки, понюхал и протянул девице. – На удивление, не самое дрянное.
– С чего хочешь начать? – элвинг дёрнула шнурок, блузка спала с плеча. – Мне называть тебя Орму?
Карш усмехнулся, дотронулся до оголённого плеча элвинг, провёл пальцами по гладкой нежной коже и, подхватив спавшую сорочку, завязал шнурок.
– Возможно, это будут самые лёгкие твои «драконы». Я не хочу получить твоё тело. Я хочу услышать твою историю.
– Только и всего? – с недоверием спросила Талламиль.
– Только и всего.
Девушка оправила блузку и взяла бутылку. Карш подождал, пока она сделает несколько глотков.
– Тогда спрашивай. Но предупреждаю: имён всех тех, с кем я была, я не знаю, как и их тайн.
– Знак на твоей шее – это печать Син?
– Да, – усмехнулась Талламиль. – Клеймо Син, поцелуй Чёрного Цветка.
– А три точки?
Элвинг передёрнула плечами.
– У нас всех были такие. Три башни Аббарра, цветок триединства, как на печати Орму, – элвинг пожала плечами. – Я же говорю, нас клеймили как лучших и достойных Светлейшего и его двора.
– Расскажи, как тебя занесло в Чёрный Цветок и что заставило выбрать этот путь.
– Выбрать? – девица скривилась. – Никто не давал мне выбора.
Талламиль тоже отбросила притворство. Обворожительная улыбка, манящий взгляд, кошачья грация… Всё это было больше ни к чему. Жрица любви превратилась