Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 239
Я не успел сделать тысячи шагов.
Четверка, видно, почуяла хозяина, а может, просто не нужна была Алкиду – нагнала меня. Поднялся на колесницу, и кони пошли непривычно ровно, и Аластор неожиданно угомонился, только прокатывалась волна за волной дрожь по лоснящейся шкуре.
Что чувствовал?
Мой мир встречал меня на пороге. Двинулся навстречу, едва мы преодолели вход – через все ту же расселину в Беотии. Несмело, будто друг, которого оттолкнул и предал. Меня даже не позабавило это притворство.
Я был выжат и выпит досуха – показалось каменистое дно, и мир, не узнавая меня, пристроился где-то рядом – кажется, за плечами, рядом с молчащей Ананкой и накатывающей памятью. Сколько же всего за плечами…
На плечах – полегче. Тартара нет. Остался только жребий.
И на щеках – ихор, а не эта, алая, смертная…
Все закончилось.
Ну, почти.
Мне хотелось одного: увидеть Персефону. Через силу разомкнуть губы и сказать – «Это ты». Пусть себе не поймет и нахмурится – я посмотрю и полюбуюсь, она очень мило хмурится…
А может, она поймет – со временем.
Может, услышит, что я хочу сказать – по-настоящему, что уже говорю, невольно репетируя эту речь?
«Это ты меня удержала».
Это ты, а не я запечатала Тартар. Это ты сделала так, что – быть Зевсу, Гере, и твоей матери, и твоим сестрам, и всем остальным, и всему остальному. Я только взял меч – ты вложила его в мою ладонь. Я только дрался, не имея смысла: ты была моим смыслом, отсюда, из мира, который я оттолкнул.
Ты победила, не участвуя.
Это ты.
Я не буду говорить тебе о том, что случилось по-настоящему, что творилось в эти годы, что я сделал с самим собой и со своим миром. Я скажу только этих два слова.
Я, Аид-невидимка – снова, благодаря тебе.
И еще я знаю теперь, насколько…
Но даже в мыслях я не покусился произнести это, ибо это было бы – все равно что вернуться на еще недалекую грань.
И Тартар был слишком близко –