Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 238
каждой тени – вдруг мой?
– И что? Почему я должна… сначала родами мучиться, потом видеть… плен или заточение! А эти смертные… вгрызаются, палят…
– Это Ананка, – ответил я. – Твоя Ананка.
Огонь безумия в ее глазах гас – оставляя худшее: накопленную тысячелетиями черную боль.
– Это она тебе сказала, Кронид? Слышишь ее, да? Ну и как тебе… твоя Ананка? Ведь она же обвела тебя, употребила, куда нужно…
– Знаю.
Она приподняла мой меч, глядя на черные потеки на нем – скоро они разбавятся алыми. Жаль, я не увижу, как хлынет из моих вен не бесцветный поток, а веселая, похожая на винную, струя.
Ты сможешь их навестить, Гея, – подумал я, даже не сказал, просто подумал, глядя ей в глаза. С этим мечом. Сказать, что надежды больше нет и Тартар запечатан, но тот, кто запечатал его, – уже забыл об этом и скитается в своем бывшем царстве среди других теней.
«И тогда станет легче?»
«Легче не станет. Появится иллюзия справедливости».
. Грань, на которой я стоял, нетерпеливо качнулась под ногами – сейчас или будет поздно. Будет – уже никогда.
Или из-под серпа хлынет благоуханный ихор.
Она подошла вплотную, приподняв клинок. Посмотрела в упор. Выпрямила плечи, привстала на цыпочки и поцеловала – туда, куда дотягивалась, чуть выше подбородка.
Вложила в мои мокрые от ихора пальцы мое оружие.
– Скажи им сам, внук, – прошептала горько. – Что захочешь.
Отступила, прикрыла глаза, в секунду сменив – тысячелетнюю боль тысячелетней печалью и усталостью… Кивнула, словно вслушиваясь в себя.
– Я не вмешаюсь больше. Никогда, – сделала еще несколько шагов, кутаясь в траурного цвета гиматий. Вокруг нее медленно зацветало каменистое, пыльное поле, распускались семена, которые просто не могли выжить во время нашей битвы: казалось, что погибло все. Гея наблюдала за тем, как проклевываются росточки через кровь – молча и сосредоточенно, поглощенная тем, что умела лучше всего: рожать… творить.
Я, не могущий ни того, ни другого, стоял в нескольких шагах, сжимая в опущенной руке клинок в черных потеках.
– Когда придет время, – прошептала она, – я приму тебя с радостью.
Я не стал отвечать: горло пересохло давно, а сейчас почему-то окончательно. Отвернулся и оставил ее наедине с ее собственным таинством: живое – из праха…
Ноги заплетались в траве, которой минуту назад здесь не было. Острый запах крови тонул в аромате цветов, и в небе вновь появилась колесница Гелиоса…
Ананка молчала.
Сказание 16. Об оконченных битвах и лице Судьбы
Время оставить царствие мертвоживущих –
Можно бродить над морем, вдыхая бриз.
Только нет Адониса в полях цветущих.
Впрочем – а так ли уж нужен ей Адонис?
Гиви Чрелашвили
Она и сейчас молчит. Я сижу под серебристым тополем, глядя в свое помолодевшее лицо, – вернувшийся с затянувшейся битвы Аид-невидимка, – и она почему-то не торопится заговаривать со мной. Онемела от радости или от удивления? Не пытаюсь ее позвать. Никогда не заговаривал с ней первым: снисходила всегда она. Взывать к своей судьбе – дурная примета, даже если для меня все уже закончилось. Мнемозина махнулана меня рукой. Она не хочет слышать этих воспоминаний, ее поташнивает от того, что