Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 240
мог подслушать. Он весь дрожал в предвкушении, ловил каждый шорох и шаг, ждал, что он придет – меч, чтобы разрубить их путы, ключ, открывающий их замки…
И черное нечто – гниющие куски плоти с оставшейся в ней силой – притаились вместе с остальными, вслушиваясь в каждое движение Гекатонхейров: не двинутся ли? Не побегут ли на отчаянный зов Зевса с горящего Олимпа?
Сторукие мирно дремали, никакими криками не тревожимые.
Потому что сейчас – я это точно знаю, хотя откуда бы? – молния настигла еще одного Гиганта.
Одновременно с отравленной стрелой, сорвавшейся с тетивы героя.
Кажется, это был один из вождей – и он почему-то пытался сорвать одежды с вопящей Геры. Или это у меня так странно в глазах мутится?
Услышали мои шаги. Встрепенулись и потянулись из непроглядной бездны – жадно, вытолкнув на поверхность ту самую, которую мне нужно непременно убить…
Смерти на сегодня не закончились.
Я размахнулся и зашвырнул в бездну Тартара меч с потеками крови – тартарова сына, погибели Аида. Так пустую миску швыряют в глупую шавку, явившуюся на пир. Вместе с мечом в Тартар полетело все, что я чувствовал и видел сейчас.
Гефест взмахивает раскаленной
железной полосой – и голова Гиганта отделяется от плеч.
Пылает колдовским пламенем еще один – это факелы Гекаты, я знаю…
Две стрелы – золотая и смоченная лернейским ядом – летят, одна в правый глаз, вторая в левый…
Мойры с тяжелыми булавами – втроем против двух Гигантов, противостояние заставило подняться даже дочерей Судьбы…
Вам хватит? Или забросить еще? Как поражает смерть из пустоты – и пустота смеется голосом Гермеса? Как падает на противника Посейдона остров, как разит своим копьем Арес?
Хватит и того, что увидели – потому что вслед за всем в бездну летят слова.
Слово.
– Никогда.
Острее меча и тверже адаманта – оно нашло свою цель, подцепило на острие и пронзило. Я услышал стон из бездны и, отвернувшись, пошел прочь. Она будет умирать мучительно и долго – та, которая держала их все это время, давала им силы сопротивляться…
Надежда.
Впрочем, она смертельно ранена мной и умрет наверняка. Тартару быть закрытым вечность.
* * *
Мудрые ошибаются. Прометей – тот, который расхотел быть мудрым и вцепился со всем остатком сил в оставшуюся после мудрости надежду – оказался прав.
Например, Судьба. Сама сказала как-то: «Я ошиблась». Правда, Судьба еще умеет отходить в сторону. И ставить на нужного бойца.
Но мудрые все равно ошибаются. Бывает – даже не один раз.
Например, Хирон. Сын Крона, кентавр, учитель героев. Возомнивший, что свою Погибель можно победить, если станешь чудовищем. Уверенный в том, что из пропасти нет возврата.
Как он там говорил? «Испепелить себя изнутри?»
Мудрые всегда оказываются правы, когда говорят о мудрых.
Мудрые вечно ошибаются, когда говорят о дураках.
У дураков ошибаться получается плохо: наверное, в этом наше преимущество.
Следуя мудрости великого учителя героев, мне следовало бы рассыпаться в прах еще на пороге мира. Кинуться во Флегетон. Разодрать себя между смертными наподобие Гестии.
Или, может, задохнуться пеплом от себя самого, в который раз сожженного изнутри.
Но дураки плохо следуют чужим мудростям. Потому я возвращался.
Я возвращался с боя тяжелым,