Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 35
есть еще как минимум двое горных – вон, камни с юга и юго-востока тоже летят, но это – основное…
– Раздавил?– Не-е-е-е…– Чего?– Маленький. Не видать.– А-а-а…Владыка им, значит, маленький. Ну-ну.
Потревоженная бабочка вспорхнула с напрягшегося плеча. Оставила алый след.
Божественная сущность по капле потекла в клинок. Ложбина, засыпанная каменными огрызками, заскользила навстречу. Это же так просто, – представлять, что у тебя за спиной – черные крылья, как у твоего учителя…
Я подрубил ближнему горняку коленные сухожилия раньше, чем меня хотя бы успели увидеть. Зачем хтоний?! Кто сказал, что я не умею сражаться без невидимости?
Великан взревел, затоптался с ревом, уронил глыбу, которую только-только оторвал от земли, пыхнуло пламя в ближайшей огненной трещине; я зачерпнул горсть в ладонь и шутя швырнул второму великану в глаза – единым движением, не торопясь.
Удар в грудь первому. Густая пелена жирного пепла налетает, душит, прячет. Великан отмахивается, будто от мух. Хорошо, он забыл защищаться. Удар в живот. Икры. Шея – у второго. Ах, он отшатнулся, ничего. Полоснуть по руке, отсекая кисть.
И увернуться от жаркого, огненного сгустка – это очнулись местные, которые старики.
Такие старики любому молодому по почкам надают, а потом еще сверху добавят.
Под ногами зачавкало жидким, черным. Вязкая петля темноты, обвилась вокруг щиколоток. Поток живого, удушающего мрака с запахом мазута ударил в лицо, поглотил меч. Сомкнуть пальцы на рукояти, теперь оттолкнуть, рассечь застывающие путы, теперь атаковать, клинок ведь удержал… нет, черно-огненный отползает, улыбаясь бледным пламенем изо рта. Попытаться приблизиться, чтобы можно было ударить – приказом, сущностью – нет, вот теперь второй выкидывает вперед руки, растущие прямо из брюха, рук много, явно какие-то братики Гекатонхейров, и все руки – длиннющие, обтекающие черным, вязким…
Отсечь лапы, да и всё! В сторону (заодно дорезать великана, а то он на колени встать попытался), местные опять отползают и не уходят – тянут руки, будто им только-то позабавиться хочется: не прибить, не придушить, а удержать на месте…
Инстинкт взвыл пьяным авлосом вовремя.
Я успел отклонить голову, и стрела трепетно мазнула по щеке красным опереньем и канула в черную грязь. Следующая царапнула шею. Хорошие, тяжелые стрелы, которыми Аполлон бы не постеснялся бить. И я на виду, и другие великаны уже топочут и рушат скалы – слышно! – на подходе.
Владыкам, конечно, не пристало бежать с поля боя…
Я повернулся и шагнул в первый раз – изламывая вокруг себя непокорный мир, не желающий пропускать, отчаянно, всеми силами старающийся сгустить воздух, удержать на месте.
Протиснулся, проломился, сквозь душное марево. Недалеко.
Встал за спиной у первого черно-огненного, с размаху погружая туда меч. Клинок был раскален докрасна, когда я вынул его, а великан с хрипом опустился на колени, погружаясь в спячку, истекая черной, топкой кровью, как остальные холмы вокруг него.
Еще шаг – и я за спиной другого, с размаху вгоняю алую полосу бронзы в беззащитную спину.
Я хорошо бью в спину. Надежно. Век опыта.
Стрела колыхнула волосы. Следующая хищно нацелилась мне в лицо.
И я шагнул еще раз. Исчез. Ушел.
…чтобы оказаться в двух десятках шагов, за выгнутым хребтом горы. В единственном месте, откуда я
мог видеть ложбину, а меня