Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 34
в другую. Через проток Флегетона, сквозь багрянец пламени – прыжком.
«Началось», – ударило третьей глыбой в виски.
И что мне стоило Эвклея дождаться или взять колесницу? Нет, решил сам посмотреть на истоки огненной реки, на Поля Пламени – нельзя ли и туда грешников пристроить…
Скала, к которой прижимался, обжигала: на этих полях все обжигает. Сверху летит пепел, пачкает волосы ранней сединой, и каждый вздох – будто огня в грудь набираешь.
Скалы здесь плачут подземным маслом – черной, липкой вонючей смолой, будь ты хоть три раза Владыка – угваздаешься.
Что за твари тут обитают – это не всегда и подземным понятно. Драконы вылезают, великаны – это ладно. А то еще огненная дрянь непонятная, посмотришь – и не разберешься.
Я вот, Владыка, например, полез разбираться – так мне через минуту валуном в башку. То есть, почти.
Раскаленная каменная болванка в половину моего роста. Чуть-чуть не долетела, грохнула в какой-то серный источник. Тут же и божок этого источника вылез – а может, демон, в подземелье не разобрать. Вонючий, волосатый, рогатый, на Пана смахивает.
Вылез, заорал что-то, кулаком потряс…
Следующая глыба вколотила его в скалы.
Скала пускала сверху черные слюни на мой хитон. Внутри, под гладкой, блестящей поверхностью, билось что-то живое и трепетное. Будто беременная прижимается пузом к руке супруга: ну, послушай, как он там, наш наследничек…
Еще глыба пролетела много выше, чиркнула по соседнему пологому холму, ринулась в яму огня, подняв тучу огненных брызг.
С разных сторон швыряют. И силы – немеряно, значит, великаны какие-то. Ну, с этим разобраться несложно, только вот получше слиться со скалами, прижаться грудью, срастись с языками пламени, с улыбкой трещин… Не спеша податься в нужную сторону с клубами едкого дыма.
Меч на поясе.
Пальцы слегка гудят от нетерпения – Черный Лавагет вышел в поле!
Бабочка уселась на локоть – не стал сгонять. Здесь
водятся огненные бабочки, у Флегетона. Похожи на сгусток пламени размером с ладонь.
Обжигают, даже когда ты до них не дотронулся.
Великанов оказалось четверо – облюбовали ложбину, усыпанную осколками. Мать-гора полсотни лет назад не выдержала бушующего внутри пламени: бабахнула, распалась на куски. Напоследок образовала камнями оградку: уютную, туда пару табунов лошадей запихать можно. И одного Атланта в придачу.
Идеальное место для засады – или для резни, это уж смотря с чьей стороны взглянуть.
Двое великанов – кряжистых, медлительных, как раз поднимали тяжелые глыбы. Ух-х-х… – одна прорезает огненное марево падающей звездой. Охх – за ней спешит и другая…
– Достал?– Не-е-е…– Видно?– Не-е-е…– Еще? – Ага-а…Неразговорчивые они эти, горные. Они все больше головами стучаться любят – вон, каменные наросты на лбах, треснет – так легче бабочки под свод взовьешься. Одно хорошо: в голове у них – сплошная кость.
Двое других, черно-огненных – вот что было новым. Плотные, пониже горняков. Вязкие, оплывающие, медлительные с виду, из неспешно жующих ртов ползут огненные языки. Не видал таких во времена Титаномахии. И у трона своего не пришлось. То ли новые выводки, то ли…
«Старые, невидимка».
Огненные вообще не переговаривались. Перетекали с места на место. Попыхивали огнем. Один ковырял в носу – добывал из него тлеющие угли.
Стерегли подходы.
Наверняка