Берсерка стр. 31
Мерет: красавица, рукодельница, певунья.
– Мерет, – Гуннхильд слабо улыбнулась, – так похожа на Эльверу, мою сестру. Только еще красивее. Думаю выдать ее за Виглафа, что скажешь? Говорила с ней на днях, Мерет согласна. И Сигват рад породниться, сколько лет бок о бок живем, ему Виглаф по душе. И муж мой согласен.
– Дело доброе, – усмехнулся Оттар, задумчиво запустив пальцы в бороду, – против только один человек.
– Ты?! – изумилась Гуннхильд.
– Да я здесь при чем, меня, что ли, сватают? Вигмарр!
– Вигмарру отец подарит боевой драккар. Он всегда хотел командовать своими собственными воинами, как Рагнар. Подозреваю, что Торвейг уже выпросила себе место в будущем хирде брата. – Гуннхильд тоже улыбнулась. – А Мерет и Виглаф будут жить здесь, в Винтерхейме, но своим двором.
– Это хорошо – драккар. Я в годы Вигмарра и мечтать не смел о своем морском коне.
– В годы Вигмарра ты бы выбрал Мерет?
– Нет, – тихо ответил Оттар. – Я бы выбрал Осхильд, я и выбрал ее, только вот…
Гуннхильд вздохнула. Она знала, что Оттар до сих пор тоскует по своей нареченной, старшей сестре Рагнара, которая погибла двадцать лет назад. Сейчас, наверное, скажет что-то о своей боли, которую не притупили ни годы, ни жестокая месть.
– …только Вигмарр не будет выбирать, – закончил Оттар. Гуннхильд сделала вид, что не расслышала. Спорить с Оттаром ей не хотелось. А Вигмарру придется подчиниться, никуда не денется, слово отца с матерью – закон для сыновей. Одному драккар и воинская слава (Гуннхильд не сомневалась, что через три-четыре года имя ее сына будет греметь по всем фюлькам), другому – красавица-невеста. Не может же Мерет стать женой обоим близнецам. Жаль, что ее сестры, дочери Сигвата, не так хороши собой: все три высокие, но худые и нескладные, с редкими белесыми волосами. Конечно, Сигват за каждой даст хорошее приданое, а значит, Сигрид, Уна и… как ее там, третью… в общем, все трое без женихов не останутся.
– …и переломала ему все пальцы! – возбужденно рассказывала Эрна Торгриму. – Клянусь, я своими глазами видела! Что же теперь будет?
– Теперь Рагнару лучше бы вернуться поскорей, – сказал кузнец. Торгрим прошагал в угол кузницы, напился из глиняного кувшина. Подкинул дров в очаг, вытер пот со лба. Эрна мысленно сравнивала его с Виглафом. Вот ведь напасть: когда ярлова сына не было рядом, Торгрим казался очень красивым. И она была бы не против провести с ним пару ночей… если бы только Торгрим захотел.
А еще с ним рядом было спокойно. Кузнец говорил мало, но слушал внимательно, предоставляя Эрне болтать без умолку. Что она и делала, беззастенчиво разглядывая парня.
– Побежала я к госпоже, – продолжала Эрна, – а близнецы принялись оттаскивать Торвейг, да только где им! А она как заревет по-медвежьи!
– Так-таки и по-медвежьи? – не поверил Торгрим. И вдруг взглянул прямо ей в лицо. – По-медвежьи…
Да нет, нет, быть такого не может. Говорят, что берсерки рычат по-медвежьи, когда впадают в свое боевое бешенство, кусают щиты, исходят пеной. Говорят, что русы из Гардарики идут в бой с протяжным волчьим воем, пугая противника и призывая на помощь своего воинского бога. Рана на голове затянулась, но Торгрим о своем ночном приключении в лесу не позабыл. И о том, как тащил тело Фроуда к Винтерхейму. Он хорошо помнил, как удивился, увидев связанную Рансу, а сейчас вдруг понял, почему