Берсерка стр. 8
отцовскую руку, когда Рагнар решил потягаться с дочерью в рукоборстве. Торвейг могла взять в охапку взрослого мужчину и отшвырнуть его с дороги, остановить сомкнутыми ладонями смертоносный замах меча, одним ударом сбить с ног… Финка Рансу таскалась за ней хвостом, не спуская глаз с юной берсерки. Рансу двигалась неслышно, как ночная птица, и никто в Винтерхейме еще не слышал ее смеха. Однако зеленоватые, чуть раскосые глаза Рансу смотрели дружелюбно, она не отказывалась помочь, если просили, бралась за любую работу, и место за женским столом было ею вполне заслужено. Только вот Торвейг сажала Рансу рядом с собой, не обращая внимания на косые взгляды и недовольство Гуннхильд. Подруги стали неразлучны.
Финка недурно вышивала, Силье подсмотрела у нее несколько новых узоров. Рансу умела печь вкусные лепешки из ячменя, заговаривать кровь, лечить простуду и… принимать роды. Фрита, скотница, затеяла рожать ночью. Силье, разбуженная криками, услала девушек за повитухой, а сама побежала за водой. Когда вернулась, увидела, что рядом с Фритой стоит Рансу. Повитуху так и не нашли, но маленькая финка быстро и ловко сделала все, что требуется.
Торвейг и Рансу любили бродить по лесам, зачастую возвращались затемно. Приносили травы, ягоды и грибы. Вместе лазили по скалам за птичьими яйцами, связавшись одной веревкой. Рагнар позволил им брать из конюшни лошадей, Торвейг любила ездить верхом и посмеивалась над Рансу, когда та судорожно вцеплялась в конскую гриву. Финка говорила, что на родине она пасла оленей.
Раз девушки пришли в конюшню ночью, когда солнце давно уже скрылось за горизонтом: Торвейг не спалось. Однако Серый, ее любимый конь, ласковый и послушный обычно, вдруг бешено прянул в сторону, стоило хозяйке сделать шаг к нему. Тревожно заржал Хуги, широкогрудый жеребец Рагнара, признанный вожак всех лошадей Винтерхейма.
– Чего это они? – Торвейг повернулась к подруге.
– Зверя чуют, – тихо ответила финка, блеснув глазами.
– Какого еще зверя? – Дочь Рагнара тоже понизила голос.
Рансу вдруг цепко взяла ее за плечи обеими руками, развернула к окну, заглянула в лицо, освещенное лунным светом. А потом решительно схватила за руку.
– Побежали!
Они помчались через двор. Торвейг неслась вихрем, финка тяжело дышала, но старалась не отставать. Правду сказать, угнаться за берсеркой было делом совсем не легким. Девушки выбежали в поле, рыжие волосы Торвейг плескались по ветру, она перестала заплетать косы и завязывать волосы в узел, как делала раньше. Рансу носила платок.
– Куда… бежим-то? – выговорила Торвейг. – Долго еще?
Рансу не хватило воздуха, чтобы ответить. Она закашлялась, попыталась вдохнуть… и почувствовала в своей руке вместо крепкой ладони Торвейг звериную шерсть! Финка споткнулась, упала, поспешно вскочила… Прямо на нее медленно шла медведица: рыже-бурая шкура, острые когти и… синие глаза. Глаза не изменились. Рансу окаменела. Она была готова к чему-то подобному, она загодя почувствовала. Но все равно было очень страшно. Шаман, случалось, рассказывал про оборотней: девицу, способную превращаться в тюленя, охотника, умеющего становиться быстроногим оленем. Маленькая Рансу мечтала: вот бы научиться! Как братья Рагнарссоны, завидующие сестре оттого, что она берсерка. Рансу слышала, как Вигмарр, которому крепко досталось от Торвейг деревянным мечом, высказал брату, что, мол, справедливые боги явно по недосмотру наделили сестру силой. Могли бы получше подумать, кому родиться берсерком: храброму воину или сопливой девчонке. Осторожный Виглаф