Библиотека

Черная Ганьча. Вьюга стр. 93

Размер шрифта
-
+
Тема

то на желтый плинтус под голубым маслом стен, то на ярко-красные доски недавно обновленного пола.

Было время обеда. Мучимый жаждой, вышел на улицу. Из столовой слышались голоса ребят, но не раздавалось обычных шуточек, смеха, не звенела посуда. Туда идти не хотелось — сразу начнутся расспросы. Он направился в угол двора, к колодцу, и заметил у офицерского дома Лизку. Она его тоже увидела, пригнулась над клумбой, будто пропалывала траву под рдеющими георгинами.

— Лизок, — позвал он.

— Была Лизок. — Она еще ниже пригнулась.

— Поговорить нужно.

— Иди в столовую, каша простынет.

— Я серьезно. — Он остановился у клумбы.

Она поднялась, тряхнула рыжей прической.

— Проходи… балбес… Генерал правильно сказал: балбес и есть…

— Меня сегодня отправят.

— Туда тебе и дорога.

Он вскипел и, переполненный обидой и злостью, прошел к колодцу. «Поговорили! — подумал с досадой. И с досадой же вспомнились слова генерала. — Я действительно вел себя как последний дурак. «Балбеса» заслужил. Но почему «молодой человек»? Еще куда ни шло «бывший ефрейтор» или просто «солдат». В самом деле, почему?»

Барабан над колодцем визгливо наматывал цепь, из ведра расплескивалась вода и долго падала, снизу слышались звонкие, как пощечины, удары. Поставил ведро на сруб, пил холодную воду, проливая себе на гимнастерку и сапоги. Вода пахла илом и осокой, видно, просачивалась из

озера.

— Сбавляешь температуру? — спросила за спиной Лизка.

Обернулся не сразу. Вытер губы, смахнул капли воды с гимнастерки, расправил ее под ремнем.

— Поднимаю пары. — Он ухмыльнулся. — Нам — что в поле ветер, Лизок. Нынче здесь, завтра там.

— Ужас, какой ты боевой парень!

— Смелого пуля боится, смелого штык не берет.

— Шут гороховый, паясничаешь! Думаешь, не знаю?

— А что ты знаешь?

Лизка сглотнула закипевшие слезы:

— Вся застава уже знает… о чем с тобой генерал и… подполковник… Дурак ты несчастный…

Он заправил под фуражку прядь волос.

— Художественный свист. Не слушай никого. Мы с генералом душа в душу. Чай с лимоном пили, культурный разговор имели. Он мне говорит: «Хороший ты парень, товарищ Шерстнев, отличный и вполне современный молодой человек. И к тому же приятной наружности».

— Балбес! Балбес!.. Вот что генерал сказал… Ты и есть балбес. И еще смеешься!

— А что же — плакать?

— Тебе чего!.. — Лизка всхлипнула. — Убивать таких надо!.. Эгоистов… Пойди сейчас же извинись, попроси прощения… Иначе знать тебя не хочу. Слышишь!..

В ее умоляющие глаза он взглянул с усмешечкой:

— А может, мне в тюрьму хочется.

Лиза взглянула на него с жалостью.

— Ты малохольный?

— Представь себе, не подозревал. Пока ты не сказала, я считал себя психически полноценным.

— Чужие слова.

— Своих не напасешься… Выпей воды, Лизок. Такая жара стоит!

— Сам пей. Тебе голову напекло, вот и мелешь…

Она заплакала. Это были первые ее слезы, вызванные страхом за любимого человека. Ткнулась ему лицом в грудь. Он обнял ее за вздрагивающие плечи и, как мог, стал успокаивать.

— Отсижу… Ты за меня не бойся… Поезжай в Минск. А я скоро туда приеду. До мая недолго осталось.

— Тебя же будут судить!

— Кто сказал?

— Ребята…

— Слушай их больше…

— Игорь, ради твоей мамы пойди извинись… И ради меня тоже. — Лизка всхлипывала.

Шерстнев минуту раздумывал, что ей ответить. Кольнуло, что о маме вспомнил не он, а Лизка. Мать он любил. Она, сколько

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.