Чужая жена стр. 126
— Мне даже кажется, что так будет интересней, чем мы думали. Зрители увидят картину как бы сквозь завесу из травы. Это соответствует стилистике фильма — он как раз о том, что обычно скрыто от глаз.
Леонард повернулся к Питеру:
— Ну, что скажешь?
Долгое мгновение Питер молчал в раздумьях.
— Если говорить обо мне, — наконец произнес он, — это моя работа и мне не привыкать. Но Мара — не актриса! И это многое меняет. Для нас обоих.
— Это ровным счетом ничего не меняет! — замахал руками Леонард. — В любом деле есть новички. И есть те, кто на этом собаку съел. Но все делают одно общее дело. Маре уже доводилось дублировать роль Мегги. А это всего лишь на один шаг дальше.
Питер медленно кивнул. Мара могла представить себе, что творится у него в голове. По крайней мере, у нее в голове был сумбур. Как играть любовь в кино — как вообще можно играть любовь, когда ее нет?
В сцене будет поцелуй, без которого не обойтись. Прикосновения… Все это, конечно, будет.Почему-то ей вспомнились слова Леонарда о том, что сцену разделят на кадры и каждый последующий эпизод будет отрезан от предыдущего.
— Подумайте над моим предложением. — На сей раз Леонард обратился к ним обоим. — Я на вас не давлю, не тороплю, просто подумайте!
Он даже сунул руки в карманы, как бы показывая, что всю свою неуемную энергию он вовсе не направляет на давление, а наоборот — держит при себе.
Мара повернулась и побрела прочь. Она остановилась лишь за кустом бугенвиллеи, полностью скрывшим ее. Оттуда открывался вид на равнину. Неподалеку двое мальчишек пасли стадо бурых и белых коз. Глядя на них, Мара попыталась спокойно взвесить все «за» и «против» внезапного предложения. На одной чаше весов, конечно, лежала судьба шедевра Леонарда, в который уже вложено столько сил и средств. На этой же чаше, пожалуй, была и карьера самого Леонарда, а с ним и Карлтона. И той же Лилиан. А также мечта Руди бросить крутить баранку такси. И кроме того — спасение родового поместья Миллеров, Рэйвэн-Хиллз.
На другой чаше весов были причины, по которым Маре не следовало принимать это предложение. Мара попыталась было облечь их в слова, но нужные фразы на ум не приходили. Вместо них перед ее мысленным взором представали лишь лица: Джона, Матильды, Полы, ее детей. И Питера. Мара попыталась представить себе, как бы каждый из них отнесся к тому, что уже лежало на чаше весов. Но лицо, всплывающее в ее сознании вновь и вновь, не позволяющее оставить его без внимания, не было одним из этих лиц.
Это было ее собственное лицо.
Светлое, одухотворенное, с сияющими глазами и губами, которые вот-вот растянутся в невольной улыбке.
Женщина вернулась туда, где ее ждали Леонард и Питер.
— Ну, Мара, каково ваше решение? — спросил Леонард, едва она подошла.
Казалось, вопрос повис в воздухе. Мара отвернулась, избегая его ищущего взгляда, и поискала глазами Питера. Их глаза встретились. Она прочла значение его взгляда. Когда она заговорила, ее голос звучал отчетливо:
— Я решилась.
Я Мегги, и я хочу быть с Люком.Питер поглядел на нее своими глубокими, будто бездонные колодцы, глазами. И медленно перевел дыхание:
— Я