Библиотека

Чужая жена стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

тоже.

Леонард закрыл глаза. Затем улыбнулся, словно, воспрянув духом, он вдруг помолодел:

— Что ж, тогда за дело. Я готов.

Платье было длинным, красным, сшитым из дорогой шелковой ткани. Оно мягко шелестело, когда Мара надевала его через голову. От него не пахло духами Лилиан — платье ни разу не надевали, его достали впервые лишь перед съемкой — обрывки упаковочной бумаги еще валялись на земляном полу рядом с написанной от руки биркой «Мегги». Маре с трудом удалось натянуть его — хотя она и приняла дуги всего час назад, ее тело уже было влажным от пота и ткань липла к коже. Но сидело оно по фигуре, будто было сшито специально для нее.

Она стояла в одиночестве посреди тростниковой хижины, босиком на сплетенной из сизаля циновке. Света было немного — уходя, Леонард прикрыл за собой дверь, и солнечные лучи проникали лишь через одно небольшое окошко, но Мара могла разглядеть съемочное оборудование, уже расставленное по местам: лампу, подвешенную на перекладине под крышей, штатив для камеры, сложенный на полу возле большого посеребренного щита, предназначенного, как знала Мара, для того, чтобы отражать свет в кадр. Брендан обшил домик черным пластиком так, что если в обычное время его стены играли лучиками света, словно пчелиные соты, то теперь внутри царила ночь.

Мара прислушалась к движению снаружи, но все было тихо. У нее появилось странное чувство, что она попала в сказочный мир, где время остановилось. Леонард не сказал, следует ли ей выйти наружу, когда она будет готова, или подождать его здесь. В нерешительности Мара скосила глаза на платье. Насыщенный красный шелк ниспадал чувственными складками, обтекая линию бедер; глубокое декольте; тоненькие бретельки, оставляющие плечи оголенными. Такого открытого платья она не то что не носила, но и не видела еще никогда, даже на женах богатых клиентов. Оно притягивало взгляд даже больше, чем серебристое одеяние Матильды. В таком платье, подумалось Маре, ни в каком другом месте женщина не будет выглядеть более неуместно, чем в этом травяном шалаше. Но Леонард убедил ее, что это сделано умышленно: сочетание несочетаемого должно было высечь искру неожиданности. По сценарию в этом тоже был смысл: Мегги и Люк решили надеть лучшее, что у них было, для прощального вечера, последнего, перед тем, как вернуться в Занзибар. Они хотят запомнить его навсегда. Поэтому Мегги в своем красном вечернем платье и Люк в смокинге бродят босиком по земле (которую предварительно хаус-бои тщательно осмотрели на предмет колючек и насекомых) и, сжимая в руках бокалы с шампанским, глядят, как солнце тонет на горизонте.

Наконец они уединяются в тростниковой хижине…

Мара медленно обвела хижину взглядом. В дальнем углу было устроено настоящее африканское ложе: плетеный деревянный помост, покрытый воловьими шкурами, с наброшенной поверх шкурой леопарда и парой китенге. Один цветок суданской розы был брошен на леопардовую шкуру; насыщенный красный цвет сочетался с алым платьем, словно то был его лоскуток. Со своего места Мара видела резные изгибы лепестков с бархатистой опушкой, присыпанные желтой пыльцой. На фоне роскошной золотисто-черной леопардовой шкуры цветок казался трогательно хрупким. В то же время он не производил впечатления чего-то случайного, оброненного впопыхах или подкинутого нарочно, — он был на своем месте. Мара догадалась, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.