Чужая жена стр. 132
него и молчала. Да и что было говорить — не станешь ведь спорить с тем, что день есть день, а ночь есть ночь.
Все еще не отводя глаз от Мары, Леонард, не оборачиваясь, потянулся за шампанским и выпил половину бокала одним долгим глотком. Когда он в задумчивости опустил бокал, на его лице промелькнуло незнакомое выражение растерянности, которое никак не вязалось с привычной аурой уверенного в себе постановщика киношных страстей. На какой-то миг властная целеустремленность сползла с лица Леонарда, от чего оно показалось Маре по-детски беззащитным и простым. С таким лицом можно было представить его в толпе покупателей в супермаркете; с таким лицом гуляют, держа за руку ребенка.
Леонард улыбнулся и снова стал прежним.
— Те сцены, которые мы сегодня отсняли, не просто удачны, скажу я вам, — это новое слово в кинематографе. Из-за того, что вас нельзя было предъявить зрителю, пришлось пуститься на такие уловки, которые перевернули привычную подачу материала. Критики сойдут с ума! Студенты будут писать курсовые работы. — В его глазах заискрились огоньки, как пузырьки в бокале с шампанским, который он поднял, провозглашая тост. — За вас с Питером, за всех нас!
Мара подняла свой бокал, и в этот момент в дверях показался Питер. Она почувствовала, как ее пальцы безотчетно сжали ножку бокала. Увидев его уже не в образе Люка, она ощутила смятение. В уголках памяти промелькнула сцена: Лилиан целует Питера у озера — это было в тот день, когда заезжала Бина — страсть казалась неподдельной. А что, если и то, что произошло между ними в хижине, тоже было всего-навсего игрой и что-то значило для Мары, но не для Питера?
Актер явно кого-то искал в толпе. Завидев Мару, он не сдержался и улыбнулся. Мара почувствовала, что по ее телу поднимается теплая волна, в которой утонули все сомнения. Женщина смочила внезапно пересохшие губы шампанским, понимая, что они сами растягиваются в ответной улыбке.
Глядя во все глаза на то, как Питер приближается к ней, Мара даже не заметила, как Леонард, извинившись, исчез. Питер успел переодеться в холщовый костюм, небрежно повязал галстук и зачесал волосы назад. Мара почувствовала, что он немного взволнован; сегодня вечером он выглядел моложе своих лет, словно вернулся в то время, когда еще юношей занимался серфингом на Бонди Бич. Подойдя ближе, он оглядел Мару с головы до ног, задержавшись взглядом на красном платье, которое она все еще держала под мышкой, и остановился на ее лице. Но не успели они обменяться словами приветствия, как между ними возник поваренок с подносом, на котором исходили паром эмалированные миски.
— Мы подаем ужин, — пропел он мелодичным голосом.
— Спасибо. — Мара подивилась, отчего сегодня еду подают в этих простых, незамысловатых мисках, которыми обычно пользовались деревенские женщины, а не в блюдах из фарфорового сервиза Элис. Но тут же забыла об этом — заботы о приюте казались ей сейчас далекими и несущественными.
— Отлично! — воскликнул Питер. — Я умираю от голода!
Он говорил, а Мара тем временем не могла отвести глаз от его губ.
— Мне кажется, нам нужно сесть, — кивнула она.
Фразы, которыми они обменивались, казались зашифрованными посланиями, скрывавшими в себе все то недосказанное, что было между ними.
Мара направилась к столу, где