Чужая жена стр. 130
плечи, он бережно положил ее на кровать и наклонился, зарывшись лицом в ее волосы.
Вновь закрыв глаза, Мара отдалась его прикосновениям, вкусу, запаху. Сейчас она жила одними ощущениями — спиной она чувствовала смятую ткань китенге, слышала дыхание Питера на своем лице; вот прядь его волос упала со лба и легко коснулась ее брови; красный шелк, плотно обвивавший ее ноги, и щекочущее прикосновение воловьей кожи.
Жаркий от светивших ламп воздух тесной хижины. Блики холодного голубого света, отражающиеся от блестящей от пота кожи. Влажные пряди ее волос на леопардовой шкуре.
Его губы, скользящие вдоль ее шеи, груди, скрытой под шелковой тканью.
Бережно поднятая юбка. Его рука, плавно двинувшаяся по ее лодыжке, поглаживающая кожу на икре, скользнувшая к колену — но не дальше.
Смутно Мара еще отдавала себе отчет в том, где заканчиваются границы дозволенного. Она ощущала, как Питер ведет ее к ним, все дальше и дальше, заставляя сдаться. Ее кожа горела от его прикосновений. Сильная, но такая сладкая боль, будто горячая кровь прилила к онемевшим от холода конечностям. Жар разливался по всему телу, и жизненная сила заструилась по ее венам. Мара провела пальцами по изгибу его сильных плеч. Прикоснулась к груди, такой твердой под мягкими волосами.
Потянувшись к его лицу, Мара ощутила, как ее захлестнула волна счастья. Она испытующе посмотрела в глаза Питеру. Он не опустил глаза, глядя открыто и искренне. В его взгляде она не увидела ни тени сомнения, ни предостережения, ничего, что могло бы их сдерживать.
Он обхватил ее за плечи, притянув к себе. Она обвила его руками. Сейчас они прижимались друг к другу так, будто никакая сила на земле не могла их разлучить.
15
В переносном мангале, установленном посреди лужайки, горел огонь. Оранжевые языки пламени лизали темноту, посылая в воздух яркие искры, которые метались и кружились в клубах жаркого желтого дыма. Вокруг костра были расставлены столы. На каждом столе, в озерах отраженного ими же света, стояли фонарики. Стеклянные плафоны уже успели нагреться, а белые скатерти были усеяны мелкими темными пятнышками — телами насекомых, которые на свою беду подлетели к огню слишком близко. У каждого фонарика лежали зеленые тюбики с репеллентом и стояли вазочки с цветами, которые с каждым сполохом огней переливались, как угольки в костре, пока их не присыпал пепел.
Мара стояла в тени на дальнем конце веранды, наблюдая за тем, как хаус-бои расставляют стулья. Для вечера она выбрала длинный вариант «платья хозяйки». Оно сидело на ней неплотно, и после мягкого шелка вечернего платья Мегги ткань казалась жесткой и грубой.
Красное платье Мара держала в руках, намереваясь вернуть его Руди. От комьев грязи, приставших к подолу, едва слышно пахло водной мятой. Женщина вдохнула этот запах, мечтая, чтобы время повернулось вспять и она снова оказалась в похожем на сон действе, где они с Люком стоят у озера, а солнце опускается за горизонт, раскрашивая западный край неба в невообразимые цвета.
Они бродили вдоль берега, следуя указаниям Леонарда. Мара двигалась, будто в тумане, осознавая лишь одно — Питер рядом. Все ее естество устремлялось к нему в ожидании прикосновения его руки, плеча, пусть даже ткани его рубашки…
Мара поднесла платье к лицу. Сквозь