Чужая жена стр. 137
непроглядным темным кольцом окружившего ее со всех сторон. Ей почудились неслышные крадущиеся шаги. Горящий немигающий взгляд желтых глаз, неотрывно следящий за ней. Женщина понимала, что находиться здесь одной без ружья, пастушьего посоха или хотя бы фонарика опасно. Но ей было все равно. Ее новоявленная внутренняя сила, казалось, сделала ее неуязвимой, и это заставляло Мару вести себя неосмотрительно.
Она услышала, как он приближается — услышала его шаги, хруст раздвигаемых ветвей, шелест листьев, от которых отмахивались руками. Мельком увидела огонек фонаря, который затем погасили. И вот он уже стоял рядом с ней черной тенью, освещаемый лишь неверным светом луны.
— Я знал, что ты будешь здесь, — произнес Питер.
— Мне нужно было убежать от всех, — отозвалась в ответ Мара и быстро добавила:
— Не от тебя.
Мимолетная улыбка скользнула по его лицу и тут же погасла.
— Я не хочу завтра уезжать.
Питер говорил так, словно они уже не раз обсуждали тему его отъезда и от него требовалось последнее, решающее слово.
Мара молча кивнула. Здесь, на каменной гряде, окутанные непроглядной тьмой, они были словно отрезаны от остального мира. На миг она даже представила себе, что они могут остаться тут, в этом месте, где время словно остановило свой бег, и спрятаться от всего, что ожидало их впереди. Эта мысль не оставляла ее, превратившись в навязчивую идею.
Ей вдруг вспомнилась когда-то виденная картина — простой деревянный домик с оловянной кровлей, стоящий на берегу озера. Из трубы вился дымок. Пара одинаковых китенге развевалась на бельевой веревке во дворе. И гитара. К дверному косяку была прислонена гитара…
Мара заговорила, и ее сердце заглушало слова своим бешеным стуком.
— Как-то мы с Джоном заехали на сафари довольно далеко отсюда. И, затерявшись в дебрях, натолкнулись на пару из Германии. Они сидели вместе во дворе и пили чай. Это не были миссионеры, или, скажем, зоологи, они просто жили там, особо ничем не занимаясь. В городке по соседству продавец бензина поведал нам, что они поселились там для того, чтобы быть вдвоем. Они оставили свою прежнюю жизнь позади.
Они убежали вдвоем. Именно так сказал о них тот мужчина. Но Мара не хотела повторять его слова — они звучали малодушно. Они напоминали о том, что те двое оставили позади.— Их одежда вся износилась, — продолжала она свой рассказ. — И у них было всего две чашки. Нам пришлось достать из «лендровера» свою посуду, чтобы присоединиться к чаепитию.
— Как же они жили? — спросил Питер.
— Они питались тем, что выращивали на огородике. Папайей. Бобами. Бататом. Арахисом. — Мара улыбнулась. — Мне нравится выращивать арахис. Нравится тот миг, когда вытягиваешь стебель из земли и находишь орешки, отчаянно вцепившиеся в корешки. Это похоже на маленькое чудо.
— Мне бы хотелось выращивать ананасы, — отозвался Питер. — Я слышал, что если срезать листья с верхушки и воткнуть их в землю, они прорастут.
— Так и есть, — подтвердила Мара. — То же самое с папайей. Можно просто отломить веточку и воткнуть ее в землю. В сезон дождей здесь все стремится к жизни.
— Я бы хотел, чтобы и мы могли поступить так же, — тихо проговорил Питер. — Исчезнуть и затеряться подальше от людей.
В его голосе Маре послышалось смятение — он разрывался между этим