Чужая жена стр. 139
это не так, я все равно не смогу избавиться от ощущения посторонних глаз. И ограничусь набором любезностей. А я этого не хочу, лучше я запомню нас такими, какими мы были. Запомню этот день. — Он наконец отвел глаза, и взгляд его невольно скользнул по еле угадываемой в темноте среди деревьев и скал тростниковой хижине.
— Я тоже, — прошептала Мара. Их нежданная любовь представлялась ей вроде затаившегося под кожурой в мякоти плода маленького семени, беззащитного и совершенного. Оно в безопасности, пока о нем никто не знает.
— Не будем строить иллюзий, — сказала она. В ее голосе прозвучала неожиданная для нее самой твердость. Как будто ее устами заговорила дремавшая до поры глубинная житейская мудрость, заставлявшая ее произносить слова, в которые она если и верила, то лишь наполовину, но которые, тем не менее, казались ей единственно правильными в эту минуту. — Мы можем сейчас разрушить нашу жизнь и до конца своих дней сомневаться, надеяться, ждать чего-то, переигрывать все заново. И в конце концов возненавидеть друг друга за это. — Она повернулась лицом к Питеру, чувствуя острую потребность высказать ему все, заставить его понять ее. — Мы должны договориться сейчас, что никогда больше не увидимся. Только так мы сможем все сохранить.
— Мы никогда больше не увидимся, — повторил Питер. Его голос дрогнул. — Но здесь, сейчас, я хочу тебе сказать — я люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. На самом деле люблю.
Мара увидела слезы, блеснувшие в его глазах.
— Я тебя тоже люблю. И буду любить всегда.
— Я не хотел, чтобы так получилось, — сказал Питер. — Мне следовало с самого начала знать, что с тобой я не смогу работать так, как с остальными, ведь ты не актриса, а это значит, что профессиональных барьеров для тебя нет. — Он покачал головой. — Но дело даже не в этом. Дело в том, какая ты. Я никогда не встречал никого, кто был бы похож
на тебя, Мара. Я люблю тебя всю, с головы до ног.
Он замолчал, и непреодолимая тишина пролегла между ними. Мара чувствовала, что ее одолевает глубокая печаль. Когда она наконец смогла выдавить из себя хоть пару слов, ее голос прозвучал слабо и невыразительно:
— Я не знаю, как смогу жить без тебя.
Питер заглянул ей в глаза.
— Сможешь, я знаю. Ты сильнее, чем ты думаешь. Я всегда видел в тебе эту силу и вижу даже сейчас. Ты очень сильная.
Мара впитывала в себя его слова. Она хотела сохранить их, как тайный источник силы, которым можно будет воспользоваться в трудную минуту.
Внезапно тьму разорвал луч прожектора, осветивший водопой. Полоса черной воды превратилась в сверкающий океан; ночной бриз слегка волновал его поверхность. Освещенные сбоку, камыши на болоте отбрасывали длинные тени на илистые берега. Словно во сне, все казалось залитым серебром.
Со стороны приюта донеслись едва слышные рукоплескания. Секунду спустя загорелся второй прожектор. Две зебры, пьющие воду недалеко от берега, были застигнуты лучом света; их черно-белые спины отчетливо выделялись на фоне серебристого пейзажа. Они встревоженно осмотрелись и вернулись к своему занятию. На дальнем берегу показался бегемот, вразвалку бредущий вдоль болота. Следом за ним появилась газель, изящная и робкая, и, освещенная лучом прожектора, прокралась к переливающейся серебром