Чужая жена стр. 138
миром и тем, которому принадлежал. Она вспомнила фотографию, где он был запечатлен со своей семьей. Вспомнила счастливые, невинные лица детей. Вспомнила о том, как Питер обнимал жену за плечи. И глубоко вздохнула, сжав руками ветвь дерева.
— Ты же знаешь, что мы не можем так поступить. — Она говорила едва слышным шепотом. Высказав эти слова, она почувствовала их правильность. Умом она уже искала выход из этого положения, и теперь он обрел силу слов, однозначных и ясных.
С болью в глазах Питер кивнул.
Мара еще раз вдохнула поглубже. Теперь перед ее глазами стояло уже лицо Джона. Не того далекого, обозленного, загнанного в
угол мужчины, которым он был последние несколько месяцев, а Джона, который с непередаваемой радостью приветствовал ее приезд в приют. Того, который бережно обтирал ее лицо губкой, когда ее свалила малярия; того, кто с бесконечным терпением обучал ее всему новому по приезде в Африку. Того, кто стоял рядом с ней у входа в пещеру и умолял пообещать, что она никогда не покинет его. Ей почудилось, будто земля, свидетель ее обета, следит за ней сейчас.
— Даже если бы ты был свободен, я бы не смогла быть с тобой.
— Я знаю, — просто ответил Питер.
Нотка безысходности, прозвучавшая в его голосе, пронзила ее сердце. Тут же захотелось взять свои слова обратно, сказать, что все неправда и что выход есть всегда. Вместо этого Мара лишь закусила губу, а все ее возражения так и остались невысказанными. Долгое мгновение она не могла подыскать слова, чтобы произнести хоть что-нибудь. Поэтому когда она наконец заговорила, слова показались ей далекими и невесомыми, словно внизу остался тяжкий груз, который она носила с собой все эти дни.
— Нам бы встретиться раньше, в другое время, в другом месте… когда мы были молоды.
— На Бонди Бич, — голос Питера отозвался эхом ее внутреннему голосу. — Я как будто вижу тебя там: нос, обгоревший на солнце, полотенце на плечах, купленное по случаю модное бикини…
— Я не носила бикини, — возразила Мара, — тогда все носили купальный костюм с юбочкой. Да и вообще, я ни разу не была на Бонди Бич — в ту пору я жила в Тасмании, если ты помнишь. Но даже если бы я попала на Бонди Бич, ты бы на меня даже внимания не обратил.
— Ты права, — внезапно согласился Питер. — Я с детства любил блондинок! — В темноте сверкнули его зубы — он улыбался.
В ответ Мара шутливо оттолкнула его. Но едва ее рука коснулась его плеча, он обернулся к ней. Оба замерли, глядя друг другу в глаза. В полной тишине Мара услышала, как гулко бьется ее сердце. Она осторожно убрала руку, не зная, куда ее девать, и та беспомощно повисла вдоль тела.
В следующее мгновение Мара поняла, что ее тянет к Питеру как магнитом. Чтобы не поддаться этому притяжению, она вцепилась в ветку обеими руками, словно для нее это была единственная надежда на спасение.
В повисшем молчании все звуки ночи: шорохи насекомых, перекличка ночных птиц, верещание обезьян в глубинах саванны, — казалось, обступили их со всех сторон.
— Я не стану тебе писать, — наконец отозвался Питер. — Пришлось бы подбирать слова, на случай, если письмо прочтет кто-то еще. Даже если