Библиотека

Чужая жена стр. 162

Размер шрифта
-
+
Тема

начинать.

Женщина повернулась к толпе, и проповедник из Кикуйю выступил вперед. Он начал читать псалмы, повторяя каждую строфу сперва на английском, а затем на суахили. Напоследок он произнес простую молитву. Когда он закончил, закрыв книгу и засунув ее под мышку, собравшиеся повернулись к гробу, ожидая начала погребения. По толпе пронесся шепот изумления, когда вместо этого Мара сделала знак оруженосцу. Старик выступил вперед — высокий, сухопарый, одетый в опрятную, без излишеств, одежду цвета хаки. Исполняя свои обязанности летописца, он поднял руку и указал на горизонт, как бы обращаясь к ушедшему туда Джону, будто тот мог его услышать. Глубоким, словно из недр души голосом, он запел песнь. Песнь о жизни Джона.

Только когда последние слова растаяли в утреннем воздухе, носильщики подняли гроб с помоста, укрытого банановыми листьями, и понесли его к могиле. Когда гроб на толстых сизалевых веревках опустили в могилу, африканские женщины разом принялись причитать и рыдать. Вслед за ними не стали сдерживаться и остальные — рыдания стали громче и безутешней. Люди горевали не только о Джоне, поняла Мара. Они оплакивали все несчастья, которые приключились с ними, все потери, что им пришлось пережить, пустоту, не заполненную событиями, которые никогда не происходили, да и не могли произойти. Она позволила общей боли омыть ее, смешиваясь с ее собственной и принося странный покой измученной душе.

На обеденном столе в беспорядке громоздились пустые чашки, блюдца и стаканы. Среди них, словно океанские суда посреди бурного моря, стояли семь украшенных камнями серебряных блюд, в которых лежали остатки сладостей и пряных индийских кушаний, привезенных Биной. Над ними вились осы.

Не успел уехать последний гость, как хаус-бои уже начали убирать со стола. Мара присоединилась к ним. Но стоило ей взяться за чашки, как оба мальчика обеспокоенно посмотрели на нее.

— Вы устали, мемсаиб, — обратился к ней старший. — Вам нужно отдохнуть.

Мара улыбнулась, тронутая их заботой. Она почувствовала, что они хотели оградить ее от лишних несвоевременных хлопот. Им пришлось преодолеть неловкость от того, что Кефа может появиться и увидеть, как им помогает сама мемсаиб. Мара прошла через гостиную и опустилась на один из плетеных стульев. Положив голову на подушку, она закрыла глаза. О сне не могло быть и речи, хотя ей и казалось, что она вся задеревенела от усталости. Адреналин, бушевавший у нее в крови и поддерживавший ее на протяжении похорон, все еще пробегал по венам. Обрывки разговоров крутились у нее в голове.

— Итак, ты вернешься домой в Австралию. — Бина произнесла эти слова таким тоном, будто возвращение овдовевшей дочери в семью было решенным делом. — Я буду очень скучать по тебе.

— Переезжай к нам в миссию, — предложила Хелен, словно теперь, после смерти Джона, приют перестал быть домом и для Мары.

— Сейчас не время принимать какие-либо решения, — предостерег доктор Хемден.

Мара осознавала, что все ждут, что она ответит.

Было очевидно: все они думали, будто понимают ее, тогда как на самом деле самое важное — то, вокруг чего все вращалось, — было известно лишь ей одной.

Покачиваясь в кресле, Мара погладила свой живот. Она знала, что некоторые женщины не осознают, что беременны, даже по прошествии нескольких месяцев, но у нее не было ни малейших сомнений

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.