Чужая жена стр. 168
пальцах, краской вывела имя Джесси, при этом уговаривая себя, что Кения, как-никак, пусть не близкая, но все еще Африка, а не далекая Англия. Да и образование там приличное. Но все аргументы, которые услужливо подсказывал разум, разбивались о глухое молчание опустошенного сердца. Складывая вещи сына, Мара готова была разрыдаться; несколько раз она ловила себя на том, что просто стоит у открытого шкафа и вдыхает запах того, что можно было назвать мальчишеством — запах кожи, карандашей и клея, сохнущего на авиамоделях.
Настал день, когда Мара и Джесси уезжали в аэропорт Аруша. Обитый жестью чемодан был погружен в кузов «лендровера», и весь приют вышел попрощаться. В последний момент мальчик вцепился в бивни при входе и ни за что не хотел их отпускать. Сначала Мара стыдила его, затем уговаривала, но в конце концов сама отцепила детские руки, до сих пор тонкие и слабенькие, и подтолкнула ребенка к машине. На его лице, обычно живом и открытом, выступили желваки. Светловолосый, с голубыми глазами, он смотрел на Мару так, как смотрел бы на нее Джон в его возрасте. Она пыталась поймать взгляд вначале Менелика, потом Кефы. Но те не выказали никаких чувств, чтобы не повлиять на ее решение. Она повернулась к Джесси, в молчании наблюдая, как маленькая фигурка бредет от нее прочь. Его не по размеру большие новые ботинки оставляли на пыльной земле какие-то странные, словно чужие, следы.
Вынести этого Мара уже не могла. Она подбежала к «лендроверу», открыла дверцу и вытащила чемодан из машины. Джесси повернулся к ней с таким взглядом, который она не смогла забыть и долгие годы спустя.
— Я не хочу уезжать от тебя, — сказал он, — никогда-никогда.
Мара притянула его к себе:
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
Но это означало возвращение в Тасманию. Мара понимала, насколько важно в современном мире получить хорошее образование, чтобы самому распоряжаться своей судьбой. Она продала приют Абасси, владельцу отелей в Кикуйю, на том условии, что Кефа станет партнером в бизнесе, а Менелик — он уже собирался на пенсию — и дальше будет жить в своем флигеле. Сборы и прощания разрывали сердце. Но, с другой стороны, они с Джесси теперь не расстанутся.
Со временем, как это бывает в жизни, каждый из них пошел своей дорогой. Джесси вырос и должен был искать свой путь в этом мире. Насколько ему это удавалось, Мара не бралась об этом судить, но была уверена в одном: любая мать, любой отец могли гордиться таким сыном.
Как она скучала по нему — казалось, даже кости ныли от тоски…
Мара попыталась отогнать от себя грустные мысли. Еще минуту назад, напомнила она себе, жизнь представлялась ей спокойной и безоблачной: как-никак, а у нее был собственный дом и сад, люди поблизости и работа в деревне. О чем еще мечтать? Пройдет время, и она научится жить в одиночестве, не чувствуя себя одинокой. Научится готовить на одного и даже станет находить утеху в том, чтобы завтракать и ужинать, имея в собеседниках одно лишь радио. И ведь придется. Выбора-то, в любом случае, нет.
…Став на педали, Мара одолела последний подъем перед заездом к ресторану. Дальше перед ней откроется знакомый вид на
улицу,