Дядя самых честных правил стр. 19
горой, в обиду не дадут.
— Не бойся, Кузьма, с дядей конфликтовать я не намерен. Едем, устал я путешествовать.
* * *Экипаж вкатился в имение. Кузьма ловко остановился прямо перед парадным входом и открыл мне дверь. И я наконец-то почувствовал — доехал. Всё, в ближайшее время никаких поездок.
Первым на улицу вылетел рыжий Мурзилка и стрелой умчался по своим делам. Похоже, ему тоже надоела тряска в экипаже.
Я выпрыгнул на землю и потянулся. Хорошо-то как! Солнышко из-за облаков выглянуло, птички верещат, ветерок тёплый.
Пока я осматривался, из дома вышла целая делегация. Высокий мужчина в чёрной ливрее, пожилая орка с щербатым
клыком и щупленький старичок с хитрым прищуром и острыми эльфийскими ушами.
— Добро пожаловать, Константин Платонович! — высокий поклонился. — А мы уже заждались. Прошу вас, проходите, сейчас будем подавать обед.
— А Василий Фёдорович?
— Ему нездоровится, он не велел никого к себе пускать.
— Даже меня?
— Никого, — высокий развёл руками. — Прошу вас, откушайте с дороги. Водочку будете? Настоечку? Настасья, — он указал на орку, — ключница, делает замечательную настойку на рябине. Откушаете?
Я кивнул. Чувствую, настойка мне здесь понадобится регулярно. Ещё бы узнать, что означает это загадочное «kluchnicza»?
Глава 6 — Злобино
Кормили в Злобино на убой. Порция холодной осетрины с хреном, икра, тарелка рыбной ухи, жареный заяц… Дальше я категорически отказался продолжать. Не может нормальный человек столько есть!
Вся компания: высокий, орка и старичок — покачали головами, будто осуждая меня за малую вместительность.
— Наливочки?
Высокий был тут как тут с хрустальным штофом в руке.
— Давайте.
Я расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы хоть как-то дышать. Надо будет сделать этим иродам внушение, что нормальные люди столько не едят.
— Василий Фёдорович, — высокий налил мне рюмку тёмно-бордовой жидкости, — всегда любил плотно откушать.
Орка и старичок разом вздохнули, будто вспомнили самое лучшее в своей жизни.
— А налейте-ка себе тоже, — кивнул я высокому, — и всей вашей компании. Выпьем, познакомимся, и вы введёте меня в курс дела.
— Даже не знаю, — засомневался высокий, — уместно ли будет…
— Уместно, — твёрдо заявила орка и устроилась напротив меня. — Сиживали за одним столом с Василием Фёдоровичем, пили, закусывали. Уместно.
Высокий от такого аргумента сдался и достал ещё три рюмки.
— Я, ваше благородие, Дворецкий и управляющий усадьбой, — представился высокий.
— А зовут вас как?
— Так и зовите — Дворецкий.
— Обычное имя у вас же есть?
— Было, — он развёл руками, — но потерялось за годы службы.
Я не стал давить и выспрашивать. Надо будет — узнаю.
— Настасья Филипповна, — улыбнулась орка, махнув рюмку одним глотком, — ключница.
Увидев мой непонимающий взгляд, она пояснила:
— Старшая над прислугой. И по традиции у меня есть ключи от всего в доме.
— Очень приятно, Настасья Филипповна.
— Лаврентий Палыч, — поклонился одной головой старичок и чуть пригубил настойку, — Ротшильд. Эконом и управляющий имением. Собираю оброк, назначаю барщину, веду финансовые дела.
Теперь ясно — вся верхушка, управляющая имуществом дяди, сидела передо мной. Полагаю, никто лучше них не знает состояния дел. Но сейчас в денежные вопросы вдаваться не стоит. Потом, когда увижусь с дядей, надо будет поговорить с каждым в отдельности.
— Мы все, — Дворецкий кашлянул, — очень рады вашему приезду. За время болезни Василия Фёдоровича дела пришли в некоторый упадок. Имение и усадьба требуют твёрдой