Дядя самых честных правил стр. 20
хозяйской руки.
— Перестань, — толкнула его орка, — мальчик только приехал! Успеет ещё погрузиться в наши проблемы. Пусть отдохнёт, осмотрится, и тогда уже взваливай на него.
Настасья Филипповна посмотрела на меня с нежностью.
— Хотите, мы покажем вам усадьбу? Прогуляетесь, а там и банька будет готова. Поужинаете и на боковую. А завтра с новыми силами начнёте разбираться с делами.
— Согласен. Ещё по одной, и показывайте.
Настойку я оценил — адски крепкая штука, но пьётся как вода. И в желудке сразу такое облегчение, будто и не ел ничего.
* * *Усадьба как усадьба, ничего необычного. Главное здание, где жили хозяева поместья, слуги и Дворецкий с ключницей. Отдельный флигель, где обитал управляющий и хранились бухгалтерские книги. Конюшня, пруд с лебедями, какие-то амбары и сараи, стыдливо спрятанные за живой изгородью. Псарня, где жил один-единственный старый пёс. Вот, собственно, и всё хозяйство.
Кстати, на конюшне обнаружился интересный персонаж — кузнец Прохор. Здоровенный орк с наивными глазами, жутко стеснявшийся, когда к нему обращались.
— Что умеешь? — скорее для порядка, чем по-настоящему интересуясь, спросил я у него.
— Да всё могу, барин, — он почесал в затылке, — лошадок мехнических чиню. Выковать могу, что надо. Часы делаю.
А вот это уже интересно.
— Лошадей, говоришь?
— Ага. Перебрать там, сустав новый сделать, проволоку заменить.
— Новую собрать можешь?
— Так, — он снова оскрёб затылок, закатил глаза, качнул головой, — это, барин. Движитель для лошадушки нужен. Без него бегать не сможет. А его только господа мажьи умеют.
— А если будет у тебя «движитель»? Сможешь?
— Ежели сталь дадите годную, то чё ж не сделать.
Я ещё раз осмотрел Прохора с ног до головы. Врёт или действительно самородок-механик? Надо проверить, может быть, талант действительно имеется, а у меня есть идеи для его применения.
— Константин Платонович, — Дворецкий потянул меня обратно, — банька готова.
Пришлось оставить кузнеца и отправиться купаться. То есть, я так думал, что сейчас будет купание в горячей воде. Мне
казалось: баня — это вроде римских терм. В них я был однажды в Париже — жарко натопленное помещение, в центре бассейн с тёплой водой, можно даже поплавать. Ага, как же!
Русская баня оказалась филиалом ада и рая одновременно. Жарко, пар, орк-банщик всё время плещет на раскалённые камни водой. Я даже сбежать не мог, так разморило. А когда меня уложили на лавку и принялись охаживать веником, то я и вовсе почувствовал себя грешником, которого будут вечно стегать черти.
Ух! Меня окатили холодной водой, и повторилось всё снова. Когда я уже думал, что и умру здесь, меня вывели в предбанник. Закутали в холстину и сунули в руку ледяную кружку с квасом. Я потом узнал — это адское пойло настаивают на хрене, для большей остроты. Не знаю, зачем они это делают, но меня проняло от пяток до макушки.
Вышел из бани я со странным ощущением. С одной стороны, ужас что там было. С другой — как заново родился. Настолько хорошо, что я бы повторил.
Спать меня уложили в комнате на третьем этаже. Я провалился в пуховую перину, будто в облако. Вздохнул, закрыл глаза и мгновенно вырубился. А под боком у меня урчал рыжий комочек Мурзилка, втихаря пробравшийся в спальню.
* * *— Константин