Дядя самых честных правил стр. 26
бастард. Но признанный отцом. Уж не за владение ли Талантом? Интересненько.
— Да, я Урусов. Что вы хотели?
— Мы можем поговорить без свидетелей?
— Хм… Пройдёмте в парк, там нас никто не побеспокоит.
На самом деле это вовсе не парк, а просто липовая аллея, идущая вокруг пруда. Но за неимением лучшего я называл её парком.
Пока мы обходили правое крыло усадьбы, неожиданный гость напряжённо молчал. Было видно — разговор со мной его не радует. Папенька дал неприятное задание? Или сам напросился? Знать бы заранее, что этот тип скажет.
— Итак, я вас слушаю.
Бастард поджал губы, зыркнул на меня и сказал:
— Я приехал
сообщить, что вы должны отказаться от наследства.
— Что?!
— Официально откажитесь от наследства и уезжайте, сегодня же.
У меня от такой наглости дыхание перехватило. Ничего себе заявления! Может, им ещё голым на столе станцевать? Нет? Не желают?
— Вы получите за это двадцать тысяч. Хотите золотом, хотите ассигнациями, — бастард не унимался, — но уехать вы должны немедленно.
— Я, кажется, плохо вас расслышал, Вадим Петрович.
— Могу повторить. Двадцать тысяч.
— Нет, сумму я услышал. Но вы слишком тихо сказали, зачем мне это делать. Каюсь, видимо, невнимательно слушал.
Он насупился.
— Это неважно. Получите деньги и уезжайте. Всё ваше имение стоит меньше, вы ни в чём не прогадаете.
— Я не покупаю котов в мешке, уважаемый. Если мне не ясна причина сделки, заключать её я не буду. Уж извините!
Лицо Вадима Петровича стало красным. Злишься? Очень хорошо!
Секунд двадцать он молчал, зло уставясь на меня. Потом взял себя в руки, глубоко вдохнул и ответил:
— Твой дядя, — он внезапно перешёл на «ты», — кое-чем обладает. И это наследство он должен вернуть в род Шереметевых. А ты посторонний! Не тебе владеть достоянием рода.
Нормальненько так.
— Подозреваю, Василий Фёдорович не хочет его вам возвращать, да?
Судя по лицу гостя, дядя показал им здоровенную фигу.
— Увы, дорогой мой Вадим Петрович, увы. Я не могу идти против воли дяди. Или вы хотите заставить меня нарушить волю умирающего?
Шереметевский сынок противно улыбнулся.
— Ты пожалеешь об этом. Отец проявил излишнее благородство, предложив тебе деньги и достойный выход. Но теперь мы поступим по-моему.
У меня засосало под ложечкой — бастард призывал Талант и собирался его использовать против меня.
Глава 8 — Наследство
Бастард, он и есть бастард. Талант у Шереметева оказался жидковат — он взмахнул рукой и чуть помедлил, собирая силы. Но этого мгновения мне хватило, чтобы кувыркнуться за ближайшие кусты.
Пух!
Зелёные листья превратились в серый пепел, а ветки занялись пламенем. Вот зараза! Мне пришлось откатиться по земле, чтобы не сгореть заживо.
Пусть у него и слабый Талант, но против меня довольно и этого. Сожжёт и не поморщится. Не может деланный сражаться против урождённого, это все знают.
Но для таких случаев у меня в рукаве была козырная шестёрка. Пучок соломки, подстеленной на всякий случай. На шее у меня болталась медная подвеска на верёвочке. Пальцы сами нащупали её и согнули выступающий край.
Даже через рубашку я почувствовал, как нагрелась медная пластинка. Три Знака и маленькая Печать сработали, укрывая меня волшебным пологом.
— Где ты? — заревел бастард. — Выйди и умри как мужчина!
Ага, прямо сейчас, бегу и падаю. Я