Дядя самых честных правил стр. 24
Кузьма, — скомандовала ключница, — поехали!
Так мы вчетвером и двинулись объезжать имение.
* * *В деревне нас ждали. Целая делегация крепостных орков выстроилась на околице деревни: старики в праздничных рубахах, несколько мужчин с напряжёнными лицами и девица в красном сарафане и кокошнике. В руках она держала каравай на вышитом полотенце, который подала мне с поклоном.
— Здравствуйте, барин Константин Платонович!
Я отломил кусочек хлеба, макнул в соль и демонстративно съел. Ёшки-матрёшки, до чего хороша! Не каравай, естественно, а девица. Тонкие черты лица, голубые глаза, чётко очерченные губы, фигура под сарафаном святого с ума сведёт. Только кожа зелёная, как полагается оркам. С другой стороны, говорят, у короля Франции есть фаворитка — так та вообще чернокожая ифритка из Египта.
— Прошу, барин, — поклонились мне старики, — не побрезгуйте нашей трапезой.
Есть мне не хотелось, но за стол я сел. Сделал вид, что пробую, а затем стал расспрашивать. О погоде, об урожае, о проблемах и нуждах. Старикам такое внимание льстило, они стеснялись и поначалу мямлили. Но я переспрашивал, вдавался в детали, и постепенно они разговорились. Однако, жизнь крепостных совсем не сахар.
Ясное дело, главную тревогу вызывал урожай. Подведёт погода, и всё, затягивай ремень туже. Сдохла лошадь? Беда, семья не сможет вовремя посеять. Да, община поможет, но долги останутся. И ещё много-много таких сложностей. А решать их некому.
Но были некоторые проблемы, с которыми я мог помочь сам, не откладывая в долгий ящик. Например, волки. В Злобино серые твари заглядывали редко, но неделю назад чуть не загрызли в лесу девочку, пошедшую по ягоды. А в соседней деревушке задрали трёх овец — великое разорение для местных.
В паузах между жалобами стариков я бросал взгляды на орку в кокошнике. Ну до чего же красивая! Произведение искусства, а не девица из глухого угла. Она заметила мой интерес. Улыбнулась в ответ, но взгляд отводить не стала. Не робкая красавица, молодец.
Выслушав стариков, мы двинулись дальше.
— Константин Платонович, — обратился ко мне Лаврентий, стоило нам отъехать от деревни, — вы как-то неожиданно повернули нашу увеселительную прогулку. Это вечные проблемы крепостных, ничего нового вы не услышите.
— Вечные, но не решаемые?
Лаврентий развёл руками:
— А что здесь можно поделать? Все крепостные так живут. Где-то чуть лучше, где-то чуть хуже, но по большому счёту по всей Руси так. Да и не сможете вы ничего поменять — мужики не принимают никаких новшеств.
— Посмотрим.
Я понимал, что управляющий опытней меня в этих делах, но что-то внутри кололо. Может, орки и крепостные, но такую жизнь и врагу не пожелаешь. Надо
попробовать сделать для них хоть что-то. А кроме того, нищие крестьяне и мне, когда я вступлю в наследство, богатств не принесут.
В других деревнях было примерно то же самое. Та же бедность и разруха. Но я выслушал все жалобы из принципа.
А вот Лаврентий меня удивил. Он даже под строгим надзором Настасьи Филипповны умудрился набраться как сапожник. Так что в последней деревне его грузила в дрожки пара дюжих мужиков. Вот, что называется, опыт!
Пока ехали обратно в усадьбу, он проснулся и начал хвастаться, что настоящий лепрекон: мол, и горшок у него есть, и по радуге он бегать умеет. Вот только