Дядя самых честных правил стр. 25
грозы давно не было, а так бы он показал! Настасья Филипповна только качала головой, а потом шепнула мне:
— Врёт. Нет у него никакого горшка.
— А золото?
— Золото есть. Под половицей во флигеле спрятано.
Мы рассмеялись. Но как можно тише, чтобы не обижать управляющего.
* * *Я постепенно вживался в роль барина. Не то чтобы я этого хотел, но Дворецкий и ключница всячески этому потворствовали. Скажем, в отличие от Парижа, в усадьбе я начал просыпаться очень рано, едва рассветало. Да и попробуй не проснись, если за окном щебечут птицы, на заднем дворе поют петухи. Так вот, Настасья Филипповна, заметив, что я рано встаю, начала присылать утром ко мне слуг с «кофием». Чтобы я, не поднимаясь с постели, мог испить чашечку.
В усадьбе слуг было немного: три молчаливых орки средних лет, сразу и горничные и прачки; два молодых орка, подающие блюда за столом и таскающие тяжести; мальчишка-орчонок на посылках; орк-банщик, он же истопник; и повар-человек — весёлый толстяк, громко поющий на кухне во время готовки. Кофий утром мне приносили все по очереди, даже повар отметился. Но этим утром у меня чуть челюсть на пол не рухнула.
Дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вплыла орка, та, что вчера подносила мне каравай в деревне. Я даже глаза на всякий случай потёр. Нет, не показалось.
— Доброе утро, барин!
Она улыбалась, сверкая клыками. Голос был низкий, с лёгкой, едва заметной, хрипотцой.
— Доброго.
Откуда она здесь? Видимо, этот вопрос у меня читался на лице, и орка сказала:
— Настасья Филипповна приказала мне теперь в усадьбе служить.
— Вчера?
— Нет, сегодня утром за мной прислала.
Быстро у них здесь! Я только проснулся, за окном рассвет, а она успела сюда добежать, выслушать указание и кофий мне принести.
— Приятного аппетита!
Орка отдала мне чашечку, стеснительно улыбнулась и сбежала из комнаты. Однако, надо переговорить с ключницей. Зачем она девушку из деревни выдернула? Не ради же моего хорошего настроения?
Но разговор с Настасьей Филипповной откладывался. Я только заканчивал завтрак, а в столовую вбежал запыхавшийся слуга:
— Барин, там это!
— Отдышись и скажи нормально.
— Приехали! Вас видеть хотят!
— Меня? Может, Василия Фёдоровича?
— Нет, точно вас. Спрашивают: где молодой барин? Зови, говорят, у нас к нему разговор.
Кхм, новая новость. А ведь меня в России никто не знает, кроме Боброва. И это гарантированно не он. Значит, что? Значит, ничего хорошего мне не привезли.
Я не стал торопиться. Надо — подождут. Спокойно доел, а затем поднялся к себе в спальню и сунул за пояс «студенческую» пистоль. Да, в случае чего, никого им не убьёшь. Но вывести из игры человека — очень даже просто. А теперь можно и посмотреть, кого принесла нелёгкая.
* * *Их было двое. Кучер, сидевший на козлах открытой коляски, и дворянин, нервно расхаживавший из стороны в сторону. Впрочем, первого можно не считать.
— Доброго утра, — я решил не идти сразу на конфликт, а выяснить для начала, что надо этому господинчику.
— Урусов? — незнакомец близоруко прищурился, рассматривая меня. — Константин?
— С кем имею честь?
— Вадим Петрович, — дворянин дёрнул щекой, — сын графа Шереметева.
Судя по обывательскому имени, отсутствие личного титула и уточнению «сын», Вадим Петрович