Дядя самых честных правил стр. 59
к кровати, упала на колени и надрывно заголосила:
— Васенька! Васенька! Как же я без тебя? Как?!
Я не стал мешать её горю и вышел. Ужинать после всего произошедшего расхотелось совершенно, так что я вернулся к себе в комнату и рухнул на постель.
Талант, который мне полагалось обрести, не чувствовался. Только под сердцем колол «стальной ёж» да потоки свободного эфира дрожали вокруг меня.
Уже засыпая, я почувствовал, как на мне устраивается подобрыш Мурзилка. Котёнок долго топтался, переступая мягкими лапками, крутился и в конце концов устроился точно там, где болело под сердцем. Мяукнув, прижался ещё сильнее, отчего мне стало неожиданно легче.
— Ты что, дружок, тоже получил кусочек Таланта? — больше в шутку спросил я его.
Ведь не бывает, чтобы у животных появился магический Талант. Ведь правда, не бывает?
* * *Следующие дни выпали у меня из памяти. Вроде знаю, что было, а припомнить не могу. Отец Андрей запретил везти тело дяди для отпевания в храм и совершил службу прямо в доме. На меня он смотрел с сочувствием, но с разговорами не подходил.
Похороны и поминки не запомнились вовсе. Будто в тумане я что-то делал и говорил. Кому? Что? Не знаю, да и не хочу насильно ковыряться в памяти. Было и прошло. Только одно знаю точно — Мурзилка постоянно таскался за мной и всё время лез на руки. Талант чувствует, как раньше у дяди? Не знаю, я совершенно не ощущал ничего такого. По-прежнему, чтобы прикоснуться к волшебству, мне требовались Знаки и Печати деланных магов. Может, он и вовсе не прижился? Кто знает, не была ли это последней шуткой дяди? Я старался на эту тему даже не думать, а обсуждать так и вовсе не с кем было.
А через девять дней, после вторых поминок, в голове у меня прояснилось, и пришлось заняться неотложными делами. Вытряс из Лаврентия Павловича денег и раздал крепостным по рублю, как завещал дядя. Детям — леденцы на палочке. Кстати, запас этих сластей нашёлся у ключницы. И зачем ей столько? Неужели готовилась?
Неожиданно огорчил Дворецкий, явившийся ко мне поутру.
— Константин Платонович, — он почтительно поклонился, — поймите меня правильно, но я хочу выйти в отставку.
— Что, простите? В отставку? Неужели я вас чем-то обидел?
— Нет-нет, что вы! Я безмерно вас уважаю, вы мне более чем симпатичны. С огромной радостью продолжил бы служить в вашем доме. Но есть некоторые обстоятельства.
Видя, что я несколько расстроен таким заявлением, Дворецкий пояснил:
— С Василием Фёдоровичем я был связан долгом. Он спас мне жизнь в своё время и
взял к себе на службу, позволив укрыться от моих врагов. Теперь же мой долг уплачен сполна. Я бы с удовольствием остался, но теперь мне надо… Закрыть некоторые другие дела.
— Жаль, очень жаль. Но если вы так решили, не буду препятствовать.
— Благодарю, — он снова поклонился.
— Дядя поручил мне выдать вам некоторую сумму, если вы соберётесь в отставку.
— Не надо, — он вскинул ладонь, — не утруждайте себя. Для моих целей хватит сбережений, что я собрал за эти годы. Тем более дела в поместье идут не слишком хорошо и средства вам понадобятся.
— И всё же я бы хотел исполнить волю дяди.
— Нет, прошу вас,