Дни стужи стр. 100
не понимая, серьезно тот говорит или издевается.
А Шаман все улыбался. Всматривался в Ивана, словно чего-то искал.
«Собиратели. Вещи, о которых говорил Шаман. Его поиски. Темные места, в которых он бывал. Тесное знакомство с Сергием. Отличная осведомленность о Столярове…» – Иван напряженно связывал причины и следствия, выводя сложный узор реальности.
– Начало-таки доходить, – тихо проговорил Якут.
– Тогда, – Иван помолчал, – кто такой Столяров? Насколько он важен?
– Очень важен, Вань, – стал серьезным Якут, – настолько важен, что мы с Ниулой за ним присматриваем и оберегаем по мере сил. Вот, видишь, не уберегли все же. Я ошибся, старый дурак, не думал, что так рано начнется.
– Ты о пророчестве?
– Да, Вань, о нем. Это и не пророчество даже, на самом-то деле. Это скорее возможность будущего, которую увидели те, кто может. Видели ее многие, каждый – свой кусочек картины. Мы их искали и собирали. Много таких кусочков, они в цельную картину выстраиваются – значит, возможность эта яркая, значит, двигают ее могучие силы. А нам с тобой – им противостоять. До самой смерти. А может, и после.
– Столяров – он кто? Ты так и не сказал.
Шаман потрепал его по плечу.
– Не так это важно сейчас, Вань. Важно, чтоб они все целы остались.
Якут снова улыбнулся, проговорил, как что-то малозначительное:
– И за этим
ты, Ваня, следи. Даже здесь желающих уничтожить это семейство хватает. Из самых благих побуждений.
И пошел обратно к столу.
– Собираемся! Всем подойти к столу, – раздался зычный голос Сергия.
Началось…
Глава 14
Темные коридоры
Маришке становилось все хуже. У нее ничего не болело, на нее никто не кричал, не бил, но иногда ей казалось, что лучше бы били.
Поначалу она плакала, не слезала у отца с рук, вжималась в него, не понимая, что происходит.
Ее пугали глухие каменные стены с проплавленными в камне символами, от одного взгляда на которые Столяров закаменел и больше старался на них не смотреть. Ей было жалко маму, за нее она боялась даже больше, чем за себя, потому что та стала совсем медленной и холодной, руки у нее сделались ледяными, и она не могла даже погладить Маришку по щеке. Девочка старалась согреть маму, но пальцы оставались все такими же ледяными и, кажется, становились все суше и тоньше.
Мама пыталась улыбаться и даже шутить, но Маришке от этого делалось только хуже.
Наконец мама не выдержала, легла на перину и отвернулась к стене.
Перины им дали хорошие. Хоть и постелили их прямо на полу, но холод от пола совсем не шел. Наоборот, снизу шло тепло, но оно было какое-то неправильное, и от этого девочке было не по себе. Она стала думать, что это в ней какая-то неправильность, поэтому она здесь, а с ней мама и папа.
Их хорошо кормили и давали мыться, папе только бриться не разрешили, и на щеках у него теперь тоже росла смешная клочковатая борода. Но за ними все время следили, и, как только папа вставал и шел за ширму, где были душ и туалет, к ним сразу входили два молчаливых человека с очень белой кожей и очень черными глазами и внимательно наблюдали, кто чем занят.
Маришка не знала, что они бы сделали, если бы папа решил