Библиотека

Дни стужи стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

Или сидел, сдвинув ноги, потирал колени и молча жевал губами.

Ему очень не нравилось здесь, а больше всего не нравилось, что он не понимал, где это – здесь.

Рядом на койках лежали или сидели такие же молчаливые потерянные люди. Но только поначалу они были такие же растерявшиеся. Чем чаще на них надевали странные полупрозрачные шапки, от которых уходили вверх наполненные какой-то жидкостью трубки, тем нетерпеливее они этого ждали.

Стеклянный дед тоже ждал надевания шапки, но ему эта замысловатая процедура совсем не нравилась. Он любил покой, а когда его привязывали к кровати и закрепляли под подбородком зажим, становилось беспокойно, в голове становилось щекотно, и он чувствовал, как улетает куда-то, превращается в бесконечную нить, которая сплетается с другими в крепкий, такой, что никому не разорвать, жгут.

Жгут этот уходил в страшную темную пустоту, которая простиралась в невероятной глубине-дали-выси, там, за разноцветными сияющими деревьями, полными звезд.

Оттуда что-то пробиралось по этому жгуту, оно приближалось, и чем ближе это неизвестное находилось, тем страшнее делалось Стеклянному деду.

Поэтому ночами он вскрикивал, сучил руками и ногами, пытаясь избавиться от неумолчного стеклянного звона.

Непонятное движение по жгуту, частью которого все быстрее и проще становился Стеклянный дед, усиливалось. Это было страшно и сладко, старик проваливался в позабытое детство, когда каждая вылазка за яблоками в соседский сад превращалась в такое сладко-страшное приключение. Но по-настоящему его пугала тьма.

Нет. Не так.

ТЬМА.

Приближалась очень холодная, целеустремленная, нечеловечески спокойная Тьма.

И он помогал ее приближать. Но сил противиться уже не было.

Слишком сильным стало удовольствие, он ждал нового сплетения, задыхаясь от сладкого ужаса, его трясло, как только в комнату входили люди с фонарями. Он сам ложился на кровать и послушно вытягивал руки по швам.

Этой ночью люди с фонарями вошли, когда все спали.

Они ходили между кроватями, обмениваясь короткими резкими командами.

Старик не понимал слов, но ему стало очень тревожно.

Невидимое стекло вокруг зазвенело громче.

Злым торжествующим звоном.

* * *

Кто-то из иноков попытался сказать Сергию, что ему с охраной лучше бы остаться в Приказе, затворить двери храма, но монах рявкнул на него так, что с ближайшей березки сорвалась снежная шапка.

После этого как-то само собой стало ясно, что Сергий едет на угольно-черном жеребце рядом со Старшим. Вокруг них неслышно образовался круг охраны из черных иноческих полушубков и серо-синих – порубежников.

Заскрипели ворота, и первыми в зимний сине-золотой свет вылетели гонцы. Ушли черными точками по белому снежному полотну, лишь комья из-под копыт полетели. Федул – только сейчас и удалось увидеться – хлопнул Стаса по плечу и умчался к порубежникам.

Знающие, которых в Приказе хватало, осторожно вышли в тонкие миры, и то, что там увидели, очень сильно им не понравилось. Светлое пятно, окружающее город, сужалось, его сдавливали фиолетово-черные, с оранжевыми всполохами валы, полные неясных теней, скользящих между реальностями тварей и звуков, от которых даже у бывалого Ивана заныли зубы.

Надвигалось что-то такое, подобного чему никто из присутствующих не помнил.

С первой же встречи с Сергием Иван понял, что монах тоже ведающий. И сила его такова, что сравниться с ним может, пожалуй, только Якут. Эти двое смотрели друг на друга, как старые знакомые, перекидывались короткими

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.