Единоличница стр. 12
ей были не чужды – так что, разувшись, она в своём нарядном, в небесных незабудках сарафане пробежалась от нечего делать по пляжу туда и обратно, к месту, где оставила босоножки, ещё раз туда и обратно, потом ещё немного в другую сторону и назад. Подобрав по пути две ракушки и обронённое чайкой перо, Айка почувствовала усталость и пристроилась у воды, уютно шуршавшей своими пенистыми оборками. Передохнув у мохнатого валуна, она принялась возводить из песка хитроумное сооружение, состоявшее, по её замыслу, из четырёх высоких башен и ещё множества таковых мал мала меньше, в котором заинтересованный наблюдатель мог бы при желании уловить некоторое сходство с храмом Святого Семейства, что в Тридевятом Царстве, дополненным незадолго до описываемых событий двумя парами веж со стороны фасада Страстей. Строительство продвинулось уже весьма значительно, когда Айке почудилось, что она слышит откуда-то сверху и сзади знакомые голоса. Высоко задрав голову и оглядевшись, она в самом деле приметила собственную семью в полном её составе: мама, Илья Леонидович, Юрка и Тамара Демьяновна. Вчетвером они неторопливо прогуливались вдоль линии прибоя, явно наслаждаясь хорошей погодой, и, поравнявшись с Айкой, прошли как ни в чём не бывало мимо, не проявив ни к ней, ни к её строительству ни малейшего интереса.
Она изумлённо смотрела им вслед, ища объяснение такому неожиданному повороту, и по мере их удаления всё больше склонялась к мысли, что обозналась. Гуляющие отошли между тем на порядочное расстояние, ни разу не оглянувшись. Мелькнула мысль вскочить и догнать, чтоб убедиться ещё раз собственными глазами, но небо уже по-вечернему отяжелело, высветлив море до серебристой голубизны, и знакомый пляж вдруг показался до странности неприветливым. Айка представила, как покидает свой пятачок в тщетной погоне за миражом и, обознавшись, уже не находит тропинку домой. В эту минуту мнимые родственники очень кстати повернули обратно и так же неторопливо направились в её сторону, обвеваемые лёгким бризом. Выждав, пока они приблизятся, Айка помахала им рукой и неуверенно крикнула что-то приветственное, но намеренно не фамильярное, на случай, если люди в самом деле посторонние и не имеют к ней никакого родственного касательства. Но и заметив сигнал, они только скользнули по Айке и остановленной временно стройке бесчувственными взглядами и, должно быть, решив, что всё это им привиделось, медленно прошли мимо, так же безмятежно обсуждая какие-то незначительные предметы. Сходство с родными всех четверых, однако, ошеломляло. Совершенно обескураженная, Айка вскочила на ноги и, глядя на их уменьшающиеся фигуры, прикидывала, как ей лучше поступить. Приставать к чужим людям с расспросами было и боязно, и неприлично… и тут её осенило! Ладно, пускай не они, а просто похожи – но вещи! Где незнакомцы “достали” все эти вещи, в точности как у её родных?! Откуда у этого юноши Юркина венгерская рубашка цвета какао с маленькими разноцветными клюшками и мячами? А это короткое, в ярких цветах, мамино платье на молодой женщине? Жемчужные бабушкины серёжки?? Дедовы вельветовые джинсы и кожаные сабо???
С радостным воплем она бросилась их догонять. Обернувшись, все четверо посмотрели недоумённо сначала на Айку, потом друг на друга и только пожали плечами.
– Эй, вы чего! Я вам кричу-кричу…
– Кто эта девочка? Мы её знаем?
– Нет, это чужая девочка. Какая-то незнакомая.