Графиня Оболенская. Опережая время стр. 5
завели, по казённому подряду.
— Туда и дорога, — проворчал Андрей Львович. — Он же меня кляузником выставил перед всей комиссией. Дескать, ходит профессор, таскает откуда-то железо, воду мутит.
— Про князя нашего слыхал уже? — сменил тему Борис Елизарович. — Мост ему в приговор отдельной статьёй лёг. За все злодеяния ему дали пятнадцать лет каторги, и всех прав состояния лишили.
— Пятнадцать, — повторил Ратманов и невесело усмехнулся. — А ведь кабы не Сашенька, гнил бы тот мост дальше, и никто б не почесался. Это она меня в шею толкнула: возьмите, Андрей Львович, железо, отдайте на пробу. Я, старый дурак, ещё отнекивался поначалу.
— Толковая, — согласился Звонарёв. — Жаль только подписать чертёж своим именем права не имеет.
— Не имеет, — Ратманов помрачнел. — Порядки, чтоб их.
Мужчины смолкли, Андрей Львович посмотрел на чашку с остывшим отваром. Обречённо вздохнув, потянулся было к ней, чтобы выпить до конца, как в передней снова звякнул колокольчик, тот час послышался голос Аграфены, ей ответил кто-то молодой да звонкий. Старики удивлённо переглянулись.
— Интересно, кого это принесло в столь ранний час? — пробормотал под нос Ратманов.
* * *Я вошла в гостиную старого инженера, стягивая на ходу перчатки.
Андрей Львович сидел в кресле, всё ещё бледный. Рана на его руке заживала долго, вероятно, из-за возраста. Я даже пригласила Склифосовского, чтобы посмотрел старика, но хирург ничего плохого не нашёл, сказал лишь в заключение, что простужаться нельзя, и выписал какие-то укрепляющие травяные настойки.
Звонарёв сидел напротив Ратманова с неизменным кожаным портфелем у ног.
— Александра Николаевна! — Звонарёв поднялся первым.
— Сидите, сидите, Борис Елизарович. И вы, Андрей Львович, не вздумайте вставать. Как вы?
— А всё так же, — буркнул он. — Но благо хоть не хуже… Вон, сестрица меня травами твоего хирурга изводит, того гляди от них помру раньше срока. А вы, я гляжу, не с пустыми руками.
— Пироги Мотины, наливка Степаниды, — я кивнула на корзину, которую Макар как раз передал Аграфене. — И ещё кое-что, но пусть оно пока в коридоре постоит, попозже покажу.
Вскоре Аграфена Львовна принесла чай, поставила на столик у дивана вазочку с вареньем и вышла, притворив за собой дверь. Я сидела на мягкой софе и внимательно рассматривала дорогих мне стариков.
Момент был пусть и не совсем подходящий, но откладывать этот разговор более не имело смысла.
— Андрей Львович, Борис Елизарович, а можно ли как-то устроить, чтобы у меня приняли экзамен на звание архитектора в вашем институте? Я хочу получить диплом. Нет желания отправляться за границу…
Старики недоумённо переглянулись.
— Александра Николаевна, — осторожно начал Звонарёв, — вы же понимаете, что…
— Что женщин в Институт гражданских инженеров не берут, как и в Академию художеств на архитектурное. Оттого и спрашиваю: есть ли обходная дорога?
Ратманов нахмурил тяжёлые надбровные дуги и уставился в пол. Звонарёв с силой потёр переносицу.
— Экстерном звание вам не сдать, — проговорил он медленно. — Такого порядка для женщин нет вовсе. Разве что… — он замялся, — попытаться податься вольнослушательницей в Академию на рисунок или черчение. Да и то без права на