Библиотека

Hyle. Иллюзорное бытие в Испании стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

судёнышку. Утопая стопами в мягком покрове водорослей. Медленно-длинноволново плещется о песчаный берег вялое Средиземное море. Длинный волок. Бухта, открытая на запад. Надёжное убежище среди скалистой защиты от противного ветра. Cala Корраль. Это же означает загон, стойло?

В изгибе бухты, выстроенные в ряд, словно деревянные зубы челюсти, вставлены белые кубики, иногда по два – один поверх другого, лодочные гаражи других рыбаков. Вон там на крыше стоит Бондамун. А чуть позади него Мигуэль Безорре. С любопытством разглядывают пришельцев. Ещё никогда не бывало женщины в cala Корраль. А тут сразу две. В таких коротких юбках, что их ноги до колен – о, и вправду, полные греховной округлости икры, голые, намекают и на другие прелести. Поскольку вокруг тамбау ходят иностранцы, увидишь и красивые наклоны.

Да, тут наклоняются и мужчины, и женщины, или женщины и мужчины, вокруг четырёхметровой лодки, чтобы исследовать её ванты и шпанты, проверить их, ознакомиться с её полым чревом, обросшим ракушками. Следовало бы получше смотреть за лодкой-то. Смолить её. Да и краска потрескалась, пересохла. Хорошенькая маленькая игрушка, ровно на одного мужчину. Пробуждает в собственнике воспоминание о затерянном индейском селении, южнее Пернамбуко. Тамбау. Там я жил три года. Молодым парнем.

Уже стало упражнением. Обыкновением – пойти в этот маленький fonda, ступить в вечер, усталый, разгорячённый долгой ходьбой. Назад в Сан-Антонио-Абад, крутой подъём незадолго перед деревней, или менее утомительный от cala Корраль, cala Баделла, cala Молинс.

Войти, изжаждавшись, налить чинзано с содовой, удивлённо и с облегчением оглядеться в этой каморке сеньора дона Лоренцо Карбонеля. Так его зовут. Читал в напечатанном документе, вставленном в рамку под стекло на стене. Над дверью старая вывеска “Movimiento de Isquierda”. Дон Карбонель, Лоренцо, певец, демократ.

Йосту это не нравилось, и мужчина ему не нравился. Длинный, худой, узколицый, с длинным острым носом, тёмными угольными глазами, седыми гравированными волосами над морщинистым лбом. Истинное лицо демократа. Йосту нравится лицо из Кана Бодья: фанатичный, грозный, мрачный характер. De rocca tiene el pecho y el aspetto fiero. Вот точно карлист или националист.

Сидим здесь, все четверо. Лоренцо Карбонель был однажды алькальдом деревни. Он не умел писать ничего, кроме своей фамилии, с изящным завитком. В конторе он появлялся в половине одиннадцатого, брал свою гитару и играл. Он полагал, что музыка подходит ко всему. Для него не было ничего, что нельзя было бы уладить при помощи музыки. Брал своими костистыми кистями гитару, скользя пальцами по струнам, пощипывая их, склонив голову к грифу, – так он сыгрывал себе жизнь. На его патенте на стене можно было прочитать: «Мастер по забою скота», но занимался он только музыкой, помощью иностранцам и немножко приключениями с женщинами. Он мог съесть три дюжины смокв и запить литром воды – и ему было хоть бы что. Он мог часами говорить о политике – и всё всегда кончалось его гитарой и пением. Так текли вдаль его дни, его вечера. Un Hidalgo de la liberdad. Hombre, salud y alegría.

Хозяин и слуга в своём fonda, от которого была видна лишь прямоугольная sala через постоянно открытую дверь, створки которой стояли настежь, а проход был загорожен от мух занавесом из тонких металлических цепочек. Напротив – длинная стена, обшитая деревянными панелями. Три деревянных стула. Сверху

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.