Hyle. Иллюзорное бытие в Испании стр. 47
она была права? Или неправа? Да, и вот я в процессе и хочу писать дальше.
Моя антипатия к исключительности любого рода, а они предстают передо мной чередой одна за другой, заставляет меня чувствовать моё место в крапиве куда лучше, куда свободнее, чем любая надёжность, ради которой мне пришлось бы как-то проституировать. Эту установку, к которой я должна была прийти внутри общественной формы или семьи и так далее, я переношу на более обширную общность: человечество. Которое, по логике, содержит в себе и все исключительности, и радикализмы, чтобы быть свободным. Я повысила мои требования, прежде всего к себе самой, а затем – как желание всеобщей воспламенимости для этого – к общественности. Требование наибольшего из возможных рыцарств по отношению к сочеловекам, которое должно было проявить себя в добровольном ограничении в материальном и затем, конечно, и в идеальном. (Преодоление личности.)
Как следствие это привело в конечном счёте к требованию преодоления всякой надменной ориентации – ради исключительной политики. Да, в конце концов к отказу от всякого идеала.
Вот отсюда я начинаю беспокоиться (поскольку я легко могу воспламенять людей, особенно молодых, это значит, я несу ответственность), не была ли я неправа, воспламеняя в этом направлении? Внезапно я увидела, к своему страшному ужасу, что «отказ от догмы» в своей последней закономерности привёл опять же к догме, которая уже «без догмы, без идеала, без многообразия».
То есть что это та свобода, которая должна состоять для человечества в гармонии, ведь существует лишь та надёжность, которую я укажу для моей личности, поскольку она меня связывает – то есть что свобода в качестве догмы снова ведёт к диктатуре, причём к гораздо большей, намного больше, чем все маленькие диктатуры, которые мужчины хотят предписывать для совместной жизни либо как «хорошей», как «эстетичной», как лишь «добивающейся признания», только «любящей», да ещё и преподносят их как подарок.
Никто и никогда не дал мне шанса однажды поставить опыт – через разговор, через готовность к знакомству с другим подойти друг к другу ближе. Я-то всегда надеялась, что всё же найду такого мужчину, который поможет мне – а я ему – пережить в укрытии друг друга катастрофы новых постижений. Но и теперешнее моё постижение мне приходится опять находить одной. И снова все будут говорить «да», в точности как и к моим противоположным мнениям. Потому что, конечно, каждая стадия, пережитая мной со всей страстью, приемлема как отрезок на пути.
Р. Хаусман. Вера Бройдо. 1931
Но почему никто никогда не поможет мне продвинуться дальше? Ведь дело не во мне, я говорю «да» – и никто никогда не ответит поощрительно – и ты тоже. Почему я должна каждый следующий шаг нащупывать одна – и потом говорить об этом, и снова без любящего возражения или согласия. Ведь наверняка же кто-то уже прошёл такой же путь, почему он не расскажет мне о нём? Я это всё-таки сделаю. Причем чтобы на этом пути прийти к человеческой общности. Ведь не имеет смысла кем-то обладать – при этом должно выйти что-то более богатое, чем если кто-то старается в соло-одиночку. Ты же сам говоришь, что следует покончить с совместной жизнью (причём речь для обеих половинок идёт о совместной ЖИЗНИ).
Который час? Ара смотрит на наручные часы. Три четверти шестого.