Библиотека

Я — матрос «Гангута»! стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

мрачнее другой. Стало известно, что командующий Балтийским флотом Вердеревский отстранен Временным правительством от должности и арестован. Вслед за тем стало известно, что все делегаты Центробалта, отправившиеся в Петроград, также арестованы. Наконец, последовали кровавые приказы военного и морского министра. Особенно большое возмущение вызвал приказ от 7 июля, в котором Керенский просто-таки вылил ушат грязи на весь Балтийский флот, обвинив его в действиях, направленных против революции. Кронштадтцев, команды линкоров «Петропавловск», «Республика» и «Слава» в нем называл предателями и изменниками родины, а большевиков, работающих на флоте, — немецкими шпионами. Одним из пунктов этого приказа предписывалось немедленно распустить Центральный комитет Балтийского флота и провести выборы нового.

Вот тут уже заволновалась братва по-настоящему! В газете «Волна» этот приказ напечатан был целиком, а ниже статья — «Не запугаете!». От имени матросов Балтийского флота «Волна» писала:

«У нас, революционных социал-демократов, на эти выкрики и угрозы может быть ответ лишь один: нас не запугаете! Каторжные законы для нас не новость. Мы вели свою работу и в худшие времена господства царизма… Бросьте нас в тюрьму, предайте суду, убейте нас, на наши места встанут тысячи новых бойцов, как становились раньше.

Против наших идей окажутся бессильными все ваши каторжные законы.»

В следующих номерах «Волны» печатались корреспонденции с кораблей. Матросы опровергали клевету Керенского на Центробалт и корабли флота.

Хотя Обращение Центрального и Петербургского комитетов РСДРП(б) и призывало оставаться мирно в частях, но после такой разнузданной клеветы Керенского флот не мог оставаться спокойным. Матросы митинговали, до хрипоты обсуждали свои решения, в которых клеймили политику Временного правительства, призывали к решительным действиям.

Глава четвертая. Мы — гвардия Октября

По новому курсу

Какая-то задержка вышла с выходом «Волны». Бегу в редакцию выяснить. Встречаю там Бориса Жемчужина и члена областного комитета партии Владимира Залежского. Оба хмурые: Антонов-Овсеенко арестован, а редактор газеты Старк вынужден был скрыться, газета запрещена. Спрашиваю: а как большевистские газеты в Петрограде?

— Тоже закрыты, — отвечает Жемчужин. — И «Правда», и «Труд», и «Окопная правда» — все до единой.

— Как же теперь без газет-то? — спрашиваю растерянно.

— Возродим, — с уверенностью заявляет Залежский. — Пускай под другим названием, а возродим.

— Матросы снова начнут сбор денег, — говорю я и тут же отправляюсь в Свеаборгские мастерские, где в тот день должно быть заседание правления профсоюза работников по электричеству. На нем будут представители и от кораблей.

Председатель профсоюза рабочий-большевик Виноградов предоставил мне слово. Информация была короткой. Осудив действия реакции, члены профсоюза и моряки выразили готовность организовать денежный сбор в фонд любимой газеты.

Дней через десять газета действительно возродилась, но под новым названием — «Прибой». Я отправился в редакцию; люди соскучились по газете, нужно скорей доставить ее на корабль. Поздоровался с Жемчужиным, поздравил его с рождением газеты, а он, кажется, и не обратил на это внимания. Был явно расстроен. Может, работа без опытного Старка не ладится?

— Возьмите вот, почитайте коллективно, — подал он какую-то буржуазную газету. — Еще одна преступная акция Временного.

Это было сообщение «от прокурора Петроградской судебной палаты о расследовании событий 3–5 июля и о привлечении к суду… Ленина и других большевиков».

Бурное негодование вызвало это сообщение. Палубы дрожали от топота матросских каблуков. Было ясно, что решение грубо состряпано. Мы спрашивали друг у друга: а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.