Библиотека

Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

прощание грозно поскрипели сёдлами и разошлись восвояси.

А кардиналу Ришелье Мазарини сразу понравился, потому что не каждый въезжает в историю на коне. А мир кардиналу Ришелье не понравился, потому что там было написано «Не бить испанцев», а кардинал уже как-то и настроился.

В общем, главное было сделано: Мазарини таки узрел свой образец для подражания. И попёр к идеалу, как броненосец (который корабль, а не зверь, но и как зверь немножко тоже).

В следующие годы Мазарини осел во Франции, остепенился и полюбил кошек. Ришелье старания фаната оценил и для полного сходства выбил для Мазарини кардинальский сан. Заодно познакомил с королевой Анной (верно рассудив, что вот, сплетничают про любовь кардинала к Анне, ну так и почему бы и нет). А незадолго до смерти Ришелье так и вообще назначил Мазарини своим преемником и рекомендовал его всем-всем-всем, а особенно Людовику.

Людовик Мазарини в совет ввёл, а делать первым министром не спешил. Он вообще в последние месяцы жизни принялся трепетно уничтожать всё сделанное Ришелье. Например, помирился с Гастоном и признал его брак, вернул братишке право на регентство. Все ждали, что Людовик помирится и с Испанией и под конец простит госпожу де Шеврез, но король слабеющей рукой показал в сторону соседнего государства шиш, обозвал Шевретту дьяволом и помер, в общем, вполне самим собой.

Хотя поднагадить Франции немножко да умудрился. Поскольку в завещании учредил регентский совет над наследниками и назвал его Непременным. То есть, королева Анна – она, вроде бы, регент, но по каждому решению НЕПРЕМЕННО должна просить одобрения у совета из четырех человек. Состав совета прекрасно делился на «партию ришельистов» (Мазарини, Шавиньи) и «партию подгадистов» (Гастон и Конде).

– Ахаха, ахаха, – дружно сказала высокая аристократия и начала лузгать крутоны с круассанами в ожидании неминуемого падения Мазарини. А там уж открывались прекрасные возможности манипулирования Анной и пересмотра политики (в сторону обширных личных благ).

Но через четыре дня на заседании парламента встал канцлер Сегье (тот самый, который был верен кардиналу и который, как мы помним, как-то вынужденно тянул руки к королевскому третьему размеру) и потребовал завещание Людовика переписать, а предоставить королеве как регентше неограниченную власть. Что и было сделано (и чья это красная сутана торчит из этого решения?).

Анна тут же назначила Мазарини первым министром.

– Ауы-ы-ы-ы!! – взвыла французская знать, подавившаяся крутонами с круассанами.

Тут как раз явились с французской Колымы все, кого злобный Ришелье активно ссылал во французский Гулаг. Ссыльные увидели возвышение Мазарини, прореагировали на красную мантию как бык на тряпку и побежали мутить «заговор высокомерных». Ну, потому что они тут все такие белокостные и голубокровные, а тут какой-то макаронник, шоб он ел пиццу с ананасами и спагетти с кетчупом.

Больше всего про спагетти с кетчупами неистовствовал де Вандом, он же герцог де Бофор, он же внук Генриха IV от внебрачного сына, он же тоже друг королевы Анны, но меньше, чем Мазарини. А зависть, как известно, дело плохое.

К заговору живо подтянулись все хорошо известные личности: герцогиня де Шеврёз, герцог де Гиз и прочие уже почти что профессионалы («Ой, с прошлого заговора против Ришелье не видались!» – «Да, надо чаще собираться как-то»). По ночам заговорщики

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.