Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 56
себя!» и рванул на сторону заговорщиков. Которые начали наступать Анне на горло и требовать всяких свобод, а Мазарини надо убрать, а то вот Гастон Орлеанский им кажется как-то посимпатичнее в качестве правителя, чем королева-мать.
– Вы хотели свободы? Ешьте её, волки позорные! – недоцитировал Мазарини Киплинга, собрался и уехал из Парижа. Фрондёры на радостях тут же передрались между собой, Великий Конде сначала было примкнул к королеве, потом опять начал поднимать бунты…
И тут в духе «цыганочки с выходом» на сцену подоспел Мазарини. Который, вроде бы, должен был плакать и гладить котов, но он таки не был Ришелье, а потому вербовал наёмников. Мазарини тут же принялся гвоздить восставших, на его сторону встал Тюренн (практически французский Суворов) и вместе они славно наваляли фрондёрам.
Соперники шли ноздря в ноздрю, но народ уже устал от вечно грызущихся фрондёров и принялся бурчать, что Мазарини-то был ещё ничего. В общем, как только наметился перевес в сторону Конде – кардинал сделал было резкое движение со словами: «Да я сейчас в изгнание… опять!»
Королева с принцами тоже было уехала – и тут-то все затосковали по старым временам, начали укоризненно смотреть в сторону Конде, бормотать сквозь зубы, что лучше бы он… того, как другой Монморанси… куда-нибудь. И слать делегации к королеве с воззваниями: «Вернись, мы всё простим, у нас тут обострённый случай кондизма и гастонита, можно там уже Мазарини, пожалуйста?»
В общем, Анна и Мазарини возвратились с триумфом и аплодисментами, а обиженный Конде пошёл и присоединился к испанской армии.
Так что с Испанией ещё пришлось повоевать, но потом всё кончилось Пиренейским миром и вообще, династическим браком. В 1660 г. Людовик и его супруга-испанка торжественно въехали в Париж. Конде раскаялся и пошёл избираться в польские короли (и не избрался), а Гастон Орлеанский помер от несбывшихся чаяний. Словом, всё сложилось почти как в сказке.
После этого Мазарини принялся немножко почивать на лаврах и от управления государством отошёл – тем более что здоровье к пенсионному возрасту крякнуло и просело. Так что он в основном наставлял будущего Людовика Солнце (а то ему еще править), гладил котов, ценил во все стороны искусство, а попутно стряпал себе всякие пилюли-мази-декокты.
С датой смерти Мазарини тоже почти что угадал – и помер не неполных 58, как Ришелье, а в 58 с копеечкой. И умер во дворце, расположенном на улице Ришелье. Чем ещё раз доказал, что он от своих идеалов не отступает.
А народ, который вечно любит сваливать на кардиналов-министров все свои невзгоды, тут же начал пописывать всякие эпиграммы и смешные стишки про то, что в груди у кардинала при вскрытии обнаружили кусок глины. Хотя кто там знает, может, Мазарини бы на такое и не обиделся, потому что литературу он ну очень любил, прямо как Ришелье.
Потому о литературе поговорим отдельно.
27. Про литературу
Литературу Ришелье неистово любил, собрал себе внушительную библиотеку и сам на досуге от души графоманил по принципу:
А недавно был грешок –
Взял и выдумал стишок!
Правда, среди французской знати бешеными графоманами были все или почти все, начиная с короля, который на досуге сочинял песенки. Но у Ришелье литература стояла где-то на уровне с